Русалочье солнце - Рина Солнцева

пригожие да зажиточные, сватались, хозяйством да скотиной хвастались, говорили, будешь жить, как у Христа за пазухой. Да всё без толку, лишь о муже баба горевала, хоть бы во сне приснился. Попросила она Лукерью научить её, как бы с мужем в последний разок увидеться, проститься, в лицо родное посмотреть. И научила её Лукерья, как покойника на одну ночь позвать, да только сказала, чтоб не смотрела та вдова на ноги его. Пошла вдова на кладбище, взяла землицы могильной, обряд провела да спать легла. Проснулась ночью, кто-то руки к ней тянет, по спине гладит. Узнала вдова мужа своего, уж горячо целовала, миловала. А как уходить стал, так она и брось взгляд на его ноги, а там копыта козлиные. С тех пор стал муж к ней каждую ночь приходить, как ни явится перед ней, так баба и замлеет, ни рукой пошевелить не может, ни слова сказать. Уходит нечистый утром, а она еле живая лежит на лавке, пошевелиться не может. Вовремя кинулась снова к Лукерье, еле от неё сладострастного чёрта отвадили, иначе довёл бы бабу до могилы. Долго он ещё к дому её приходил ночами, в избу просился, оставлял на крыльце следы копыт. А потом пропал мигом, знать, другую такую же вдовицу несчастную нашёл, отправился другой жизнью да любовью питаться.

Русалку заранее от Данилы не отвадить, не присосалась она ещё к нему, как пиявка болотная, нет связи между ними. Это уж как крови попробует его, поцелует страстно, так можно будет соли свячёной по карманам ему насыпать, знаки под сердцем углём сожжённого козьего черепа начертать да на умирающую луну на перекрестье трёх дорог обряд оградительный провести. Тогда не подступится нечисть, порвётся ниточка, что связывала мёртвую душу и живую. С русалкой так проще всего поступить: рекой она связана, не станет под окнами ходить, звать Данилу. А вот с упырями да летавицами сложнее, те будут долго ещё являться, назад проситься. Коль к русалке на реку не ходить, так уж больше и не увидишь её.

Да только как уйдёт русалка в реку после Русальной седмицы, Данилку зачарует собой, так к Лукерье он ходить перестанет. Зачем она ему, коль обрёл он милую свою да ненаглядную? Это сейчас она нужна ему, чтоб русалку искать, советы давать, к Лешему водить. А потом и вовсе забудет, кто Лукерья такая, дорогу к дому её потеряет. За подмогой к ней все ходить горазды, а как сдружиться аль слюбиться, так боязно. Или вовсе не нужна становится она.

– Что ж ты, милка моя, всё в лес смотришь или зовёт тебя оттуда кто-то? – донёсся из-за окна голос Акулины.

Помолчала русалка, слышно лишь было, как ветер смородиновыми листьями играет. Ну а чего от мертвячки-то ждать, думала глупая Акулина, что она сказки ей рассказывать начнёт? Русалки с людьми болтать не любят. Это между собой они всё переговариваются, пересмеиваются, а коль поймаешь её, так ещё попробуй слово вытяни. Песен петь не станет, сказок баять не будет, сидит мокрый молчаливый истукан, зачем только было из леса её тащить?

Но раздался голос серебристый, приглушённый смородиной и влажным ночным воздухом:

– Зовут меня оттуда, чую я. Идти скоро пора.

– Не бойся, лю́бая, отпущу я тебя в срок. Вернёшься ещё к своим подружкам-русалкам, век будешь с ними. А пока дай насмотреться на тебя, попрощаться с тобой. Вряд ли когда ещё свидимся.

Слышно было, как встала русалка, подошла к матери. Плакала Акулина, всхлипывала чуть слышно, да только знала Лукерья, стояла рядом дочь столбом, не утирала матери слёзы, не утешала её. Не помнят русалки тех, кто были им дороги при жизни, милосердно стирает река все воспоминания. Ни детства русалки не помнят, ни родичей, лишь кровь их может к дому родному привести. Память крови река заглушить не может. Оно так и лучше, чем знать и помнить тех, кто после смерти твоей ждёт, когда за окном лицо любимое появится, плачет по ночам, зовёт тебя. А ты на дне речном плещешься, шаг на берег ступить можешь, а дальше ни-ни. Мучаешься, что ни весточку родным не послать, ни в глаза глянуть. Хуже ада такая мука была бы.

Вот и Дарья не помнит, кто та баба, что сейчас стоит рядом у окна да на алый месяц смотрит, причитает тихонько.

Слышно было, как увела Акулина дочь. Утихло всё в доме, свет погас, только вряд ли русалка спит. Ну да ладно, не учует, что будет твориться за стеной, а коль и учует, ничего сделать не сможет.

Ударилась кошка о землю, обернулась Лукерьей. Достала ведьма из кармана зелёную свечу да мешочек, разложила его содержимое на крылечке. Зажгла свечу, взвился крошечный трепетный огонёк, осветил светлячковой зеленью ведьмино лицо да Акулинину дверь. Взяла ведьма из мешочка косточки да тину, поводила над зелёным огоньком, запахло гарью лесной. Такой влажной горечью пахнут торфяные болота, когда добирается до них лесной пожар, сливается с запахом жженых звериных костей тех, кто не смог миновать огня. Вдохнула ведьма тот едкий, смрадный дух, закачался перед взором алый месяц на тёмном небе. Зашептала ведьма слова страшные, окутало зло вдовью избу, будто одеялом, каждую щель собой заполнило, будто паклей. Разлилась чёрная власть, расплескалась яростная мощь – никуда от неё не деться, не спастись.

Пеплом упали на доски кости да тина, щепки с хвоей. Воском зелёной свечи ведьма пепел залила – сотворила печать.

Глава 6

Вороньи перья

– Что-то ты, сынок, с лица спал, бледен да жёлт. Аль заболел чем?

Частенько тот вопрос стал слышать Данила: то сестрица ахнет, щёки ему рушником растирает, чтоб румянец на них появился, то мать вот брови нахмурила, глядит укоризненно. Данила и впрямь еле ноги волок, да только не в болестях было дело. Как парень ни собирался в сон провалиться, закрывал глаза, так возникала перед ним вереница сладких образов: вот Лукерья белой рукой гладит его по плечу, вот перекидывает через мягкое, округлое плечо толстую косу, вот глядит своими медовыми глазищами в самую душу… А то и вовсе такое снилось, что и грех сказать кому. Поднимался тогда Данила с лавки, шёл на двор, умывался водой из ведра, глядел на звёзды да злобный месяц. Вдыхал пряный аромат разнотравья, становилось полегче его душе, да только вот спать не мог совсем.

Но вот днём Данила думал только о Дарьюшке, о том, как бы найти её, заглянуть в очи бездонные. Уж и