Шишимора - Маша Ловыгина
Нет никого в спальне, кроме нее и Тимофея, нет! И все же хочется открыть глаза и убедиться, что ей померещилось, приснилось чье-то присутствие. Вот и мозг встрепенулся, заскрипел в поисках вариантов. Как в детстве, когда взрослых рядом нет, а хочется разгадать загадку. Детство кончилось, никаких загадок и ребусов не осталось, есть только реальность с ее трудными задачами. Аглая сжала зубы, зажмурилась, а после все же приоткрыла тяжелые веки.
За окнами ночь. Лунный свет совсем слабый, даже очертания мебели не просматриваются. Был бы заряженный телефон под рукой, нажала бы кнопку, чтобы посмотреть время. Казалось, только уснула, пяти минут не прошло, а на самом деле? Надо пойти на кухню и включить свет, заодно воды попить. В горле пересохло то ли от сытного ужина, то ли от внутренней маяты. Никогда Аглая не боялась темноты, а тут будто морок какой, все внутри заледенело, застыло в нехорошем предчувствии. Может, прав Тимоша, надо завести кота. Они, поговаривают, чуют непрошенных гостей...
«Какие еще непрошенные гости? С ума сошла? — попеняла она самой себе. — Невротичка…»
Аглая нащупала брошенные у кровати носки. Натянула их на ступни и просунула руку под одеяло, привычно коснувшись ног сына. Пяточки были сухие и теплые. Она еще минуту сидела на кровати, привыкая к темноте и успокаивая разбушевавшееся воображение. Затем снова коснулась щеки и покачала головой. Собственные пальцы будто повторили то, что произошло, оставив на коже прохладный след.
Медленно, на цыпочках, немного пошатываясь и вытянув руки, чтобы не наткнуться на стул или дверь, Аглая направилась на кухню. Повозив по стене ладонью, нашла выключатель. Но в последний момент передумала. Глаза слезились, включишь свет, и вообще потом не уснешь. Выждав с минуту и привыкнув к обстановке, она плеснула из чайника воды в чашку и опустилась на табуретку.
Пол во флигеле был покрыт толстым линолеумом, который во время ремонтных работ наверняка заменят чем-то более подобающим этому месту. Не паркетом, конечно, это дорогое удовольствие. А вот качественный ламинат вполне подойдет. Интересно, что Новиковы решили разместить в этих стенах? Бухгалтерию, хозблок или кухню? А что, очень удобно, и коридор, ведущий в усадьбу, как нельзя кстати...
Она посмотрела на вторую дверь. Шевельнулась мысль о разговоре с Кириллом. И чего она влезла со своими умозаключениями? Есть план, которого она, кстати, не видела, и там все разъяснено. А ее сомнения ровным счетом ничего не стоят. И все же, и все же...
Как же тихо! В городе привыкаешь к шуму и не обращаешь на него внимания.
Снова накатила тревога. Казалось, что вот-вот произойдет что-то ужасное, непоправимое. То, что она не в силах ни остановить, ни предугадать. А разве не так?
Глоток холодной воды обжог горло и прокатился внутрь, щекоча внутренности. Все в ней было обострено до крайности, и только здравый смысл еще пытался удержать позиции.
Внезапно ноги обдало холодком. Аглая бросила взгляд на окно: форточка была закрыта. Она захлопнула их во всех комнатах еще перед уходом. Днем все по-другому: теплый воздух и солнечный свет наполняют любое жилище радостным ожиданием и стирают все плохое.
Некстати опять вспомнилась фраза Ирины, когда она представила ее своему брату и назвала Аглаю своей приятельницей. Вроде ничего обидного, а резануло ухо. Что такое приятельница: чуть больше, чем знакомая, но еще не подруга.
Второй глоток разбавил подступившую горечь.
— Сказать можно что угодно, а вот сделать... Ира мне самая настоящая подруга!
И Кирилл Воронов ей подходит по всем статьям. Они прекрасно смотрятся вместе. Человек ищет человека, чтобы прожить с ним в любви и взаимопонимании всю жизнь. И она, Аглая, этого хотела. Просто не у всех получается.
Брат у Иры хороший, добрый, порядочный. Ах, как он смутился, когда сестрица намекнула ему на нежные чувства к Катерине!
Аглая поставила кружку и стала заплетать волосы в косу.
Сегодня на площади, когда она проследила за взглядом девушки, ей показалось, что... И как она сразу не догадалась! Ирина сказала, что Павел зачастил в церковь. А когда они стояли там втроем, поповская племянница буравила их взглядом. И тогда, возле дома, заглядывая через забор, она хотела увидеть именно его, Павла! Только Павел настолько нерешителен, что не может поверить и принять, что их чувства с Катериной взаимны.
Аглая потерла переносицу и зевнула. Зря Ирка говорит, что любовный эксперт из нее никакой. Не такой уж сложной оказалась задачка. Все хотят любви. Сомневаются, но все равно ищут и ждут. И только она стала как засохшая ветка, надави посильнее, сломается. А может, уже сломалась.
— Зато у меня прекрасный сын. Господи, хоть бы Борис оставил нас в покое… — горячо прошептала она.
Но ведь Тимоша и его сын. Что их ждет? Разборки, суд...
— М-м-м, — промычала Аглая, уткнувшись лицом в ладони.
Удастся ли им поделить его? Ужасно даже думать об этом. Не готова она делить ребенка после того, что пережила рядом с его отцом. Борису он не нужен. Ну, то есть, конечно, нужен, но не как личность, а доказательство своей силы и значимости. Ради того, чтобы добить ее, лишить остатков гордости и уверенности в завтрашнем дне, он пойдет на все! Он не хочет понимать, что пока Тимоша маленький, он и она связаны друг с другом незримой пуповиной, которая питает их обоих.
Неожиданно ее плечи окатило такой ледяной волной, что Аглая сжалась и снова бросила взгляд на окно. Занавеска не колыхнулась, значит, сквозняка не было.
Резко вынырнув из своих нерадостных размышлений, Аглая заметила, что за то время, что она провела на кухне, что-то изменилось. Ей потребовалось несколько долгих минут и все силы, которые еще бодрствовали в ее теле, чтобы понять причину своего беспокойства.
Внешне, разумеется, все оставалось прежним. Но то, что ей открылось, заставило ее встать и проследовать в кабинет.
Сердце вновь застучало громко и мощно, подскакивая к самому горлу. Кожа покрылась крупными мурашками. Колени дрожали то ли от неподвижного сидения на табурете, то ли от холода, который за мгновение пронзил ее насквозь, то ли от удивления, которое граничило с недоверием.
«Этого
