Заклинание тьмы. - Александр Науменко
— Кирилл? — снова позвал я, но голос предательски дрогнул.
Друга я заметил не сразу. Он сидел на полу, голый, прислонившись спиной к кровати, с расставленными ногами. Голова была запрокинута, глаза широко открыты, и даже мёртвые, они смотрели в пустоту с выражением какого-то неземного экстаза. Но лицо… Чёрт возьми, оно было жутким. Кожа обтягивала череп, словно с него выкачали всю влагу. Щёки впали, а губы застыли в какой-то безумной полуулыбке.
Я замер, не в силах сдвинуться с места. Потом что-то заставило меня посмотреть вокруг. Комната выглядела так, будто здесь произошло нечто, что не поддавалось нормальному объяснению.
На полу был нарисован странный символ. Каждая линия оказалась чёткой, точно выжженной в деревянных досках. В центре стояли свечи, но они не догорели до конца. Восковые капли на полу почему-то были чёрного цвета.
На кровати лежала старая книга с переплётом из чего-то, что напоминало кожу. Я не хотел её трогать, но взгляд сам собой зацепился за светлые буквы, выведенные на корешке: «de incubi et succubi». Они легко читались даже в полумраке комнаты.
Воздух казался плотным, неприятно липким, тягучим. Не знаю как, но мне удавалось с трудом двигать головой, руками в этом удушающем коконе.
— Господи… Что это?
Я стоял в этой комнате, парализованный страхом и непониманием. Вокруг происходило нечто жуткое, словно воздух дрожал, будто комната жила своей собственной жизнью. Казалось, что тени двигались по стенам. Тот самый дурманящий запах становился всё сильнее, пробираясь в лёгкие, в мысли, заставляя сердце биться быстрее.
Я хотел выбежать, но не мог. Что-то держало меня. Или кто-то. Внутри укреплялось чувство, что я здесь не один.
И тут я услышал. Сначала едва различимый, но всё более явственный шёпот. Голоса, звучавшие одновременно на всех языках, которых я не знал. Они неслись отовсюду: из углов, из-под кровати, из самой тьмы. Порой они звучали мягко и соблазнительно, порой, будто хриплый стон умирающего.
— Милый… Любимый…
Я вздрогнул, когда услышал призыв. Звук был тихим, но отчётливым, исходящим откуда-то из тени за спиной.
Я резко обернулся, но ничего не увидел, кроме странного искажённого пространства. Тени, казалось, сплетались в нечто, что напоминало женскую фигуру с соблазнительными формами. Она была нечёткой, словно вырезанной из воздуха, но её силуэт двигался, манил, а голос продолжал звучать, теперь уже ближе.
— Он звал меня, — прошептало нечто, — и я пришла. Он хотел больше. Он хотел всего… И я дала ему это.
Тень слегка приблизилась. Очертания стали немного чётче. Это действительно была женщина, но не совсем. Её лицо оставалось размытым, как в дымке, но глаза… Они вспыхнули изумрудным светом, и в них было одновременно что-то притягательное и смертельно опасное.
— Ты хочешь знать, что он видел? Ты хочешь почувствовать то, что чувствовал он? Ты желаешь познать неземное удовольствие?
Её голос был одновременно мягким, как шёлк, и режущим, как лезвие.
— Нет! — выдавил я наконец, отступая назад, чувствуя, как по лицу стекают капли пота.
Мои ноги запутались в пледе, лежавшем на полу, и я чуть не упал, с трудом удержав равновесие.
«Нет. Только не я».
Она тихо рассмеялась. Этот смех был похож на звон колокольчиков, но в нём чувствовалось что-то неправильное, что-то, от чего у меня сводило желудок от животного ужаса.
— Он хотел больше, чем может вынести человек. Но ты… ты другой. Ты боишься. И это правильно.
Глаза вспыхнули ярче. Она медленно провела по своему обнажённому телу, упругим грудям, плоскому животу и бёдрам. Несмотря на то, что существо по-прежнему было полупрозрачным, тем не менее, вместе с ужасом, я невольно ощутил поднимающееся возбуждение.
— Ты должен бояться. И ты боишься. Я чувствую, как из тебя истекает страх.
Я почувствовал, как воздух вокруг меня становится тяжёлым, будто меня обволакивала невидимая сеть. В ушах зазвенело. Дурманящий запах стал невыносимым до тошноты. Я закашлялся. Горло сдавило, словно я тонул.
Не помню, каким образом я нашёл в себе силы, но ноги вдруг сорвались с места, и я с громким криком рванул к выходу. Захлопнув за собой дверь времянки, я бросился через двор, спотыкаясь и едва не падая. Позади раздавался смех, тот самый, колокольный, но жуткий. Он звучал у меня в ушах, в голове, в самом воздухе.
Я бежал, не оглядываясь, пока не оказался на главной улице, среди множества людей. Только тогда я остановился, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Но смех… Господи, я всё ещё слышал его. Он не прекращался. Ещё несколько дней этот звук преследовал меня — в тишине, во сне.
***
С тех пор прошло много лет. Я давно закончил техникум, устроился работать, обзавёлся семьёй. Но история с Кириллом осталась в моей памяти, как незаживающая рана. Иногда мне снится та комната, дурманящий запах и его застывшее, иссушенное лицо с выражением неземного наслаждения. Книга, символы, тени, всё это возвращается ко мне в жутких ночных кошмарах.
Я так и не знаю, что именно произошло тогда. Не знаю, кого он призвал и что эта тварь с ним сделала. Но одно я понял наверняка: есть вещи, в которые лучше
…лучше никогда не лезть. Есть желания, за которые расплата слишком высока. Кирилл хотел большего, хотел яркости, хотел того, что не принадлежит нашему миру. И он получил это. Но цена оказалась слишком неподъёмной.
Иногда я думаю: а вдруг он знал, на что идёт? Может, он был готов к этому, готов пожертвовать собой ради того мгновения, которое оставило его лицо таким… счастливым. Но я сомневаюсь. То, что я видел в той комнате, не было счастьем. Это было безумие, смесь ужаса и сладострастия, которое человеческий разум просто не способен выдержать.
