Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
Спустя минуту он вылез, таща за собой окровавленное тело. Девушка безвольно висела у него на руках.
— Вот дерьмо! — Жанну чуть не вырвало, когда она разглядела повреждения. Рука несчастной была сломана в двух местах, причём с открытым переломом. Вся правая часть лица превратилась в сплошную кашу: лоб, бровь, губы, нос - всё было разбито, размозжено, и бог знает, сколько ещё у неё внутренних травм.
— Где? Лика? Олег? Тёма? — едва слышно прошептала девушка, не открывая глаз.
Максим, сам едва держась на ногах, попытался устроить её поудобнее.
— Что? — переспросил он, но девушка уже отключилась.
— О нет… — Жанна отвлеклась на вибрацию смартфона.
Обнадёженно, полагая, что это новое сообщение от отца, она поспешила достать девайс из кармана. Но тут же застонала и разрыдалась, увидев, что телефон сообщил о критическом заряде батареи и заодно показал время на экране. Она уже забыла про ту девушку, про головную боль, про ноющую боль в спине. Всё это вдруг потеряло всякое значение перед лицом маленькой, но такой беспощадной цифры на потухающем дисплее. Полночь, ровно полночь.
Она упала на колени прямо в снег, не в силах больше стоять, не в силах держать себя в руках. Слёзы градом катились по щекам, смешиваясь с засохшей кровью, оставляя на лице мокрые разводы.
— Жан… — К ней, хромая и тяжело опираясь на здоровую ногу, подошёл Илья. — Вставай… Надо укрыться. Мы найдём способ выбраться, я обещаю, но сейчас надо просто найти укрытие. Жан…
Как злая, жестокая шутка, послышались раскатистые хлопки: будто кто-то принялся жарить гигантский попкорн, только многократно громче. Яркие вспышки разных цветов замелькали неподалёку: красные, розовые, жёлтые, зелёные и голубые огни рассыпались по небу, подтверждая, что Новый год всё-таки наступил: независимо от того, что происходит на улицах. Кто вообще додумался в такое время палить фейерверки, привлекая к себе внимание всех голодных тварей в округе? Оставалось только гадать.
Глава 37: Поезд спасения, 31 декабря 2025 года.
В Джили все ехали молча. Во-первых, никому не хотелось разговаривать, во-вторых, основные болтуны были не в себе: Лика - в отключке, а Олег - в глубоком шоке. Саша кое-как смогла обработать их раны, используя остатки автоаптечки, но она не была медиком и при скудном наборе одного флакончика перекиси, бинтов и пластырей многое сделать не могла. Та, полная аптечка, собранная с умом, осталась вместе с Леной в другой машине.
За рулём сидел Серёга, впиваясь взглядом в белые пески и редкие фары встречных машин. Рядом с ним на пассажирском сиденье замер Артём, у ног которого свернулась Булка, чутко подрагивающая ушами на каждый звук. Сзади, на узком сиденье, едва уместились Саша с Алиной, а у Олега на коленях сидела обмякшая Лика, её голова безвольно моталась при каждом повороте.
Вдруг послышались всхлипы.
— Ты чего? — Саша удивилась, увидев, как Олег плачет, размазывая слёзы по синюшно-красному лицу.
— Тём, прости… — голос его дрожал, срываясь на хрип. — Прости меня…
— О чём ты говоришь? — Артём обернулся, и в тоне его послышалось раздражение, смешанное с недоумением. Сейчас ему совсем не хотелось это обсуждать, но слова друга заставили напрячься.
— Если бы я затормозил…
— Ты-то тут вообще при чём? — перебил Артём, не сдерживаясь. — Эти два долбоёба вылетели из ниоткуда! Твоей вины нет, Олег. Перестань.
— Не надо, Тём, — мягко, но убедительно вклинился Серёга. — Не груби так.
Артём прикусил язык. Он понимал, что сейчас зол. Зол так, что готов был разорвать любого, кто попадётся под руку. Злость клокотала в груди, застилая глаза, и он знал, что может наговорить лишнего, если не замолчит. Он резко раскрыл рюкзак на своих коленях, достал коробки с украшениями и переложил несколько в один пакет. Одну коробку оставил на всякий случай, сунув вместе с пачкой денег во внутренний карман куртки.
— Кордон… — устало произнёс Серёга, притормаживая.
Впереди перегораживали дорогу БРДМ и военные с автоматами наперевес. Прожектора шарили по местности, стараясь выхватить из темноты любую опасность.
Артём, не говоря ни слова, открыл дверь и вышел.
— Эй! Ты чо? Куда? — Удивился Серёга ему вслед, но тот лишь захлопнул дверь, даже не реагируя на оклики друзей.
Он приблизился к военному, но его тут же остановили, направили оружие и ослепили прожектором. Артём поднял руки, показывая, что безоружен, и начал что-то говорить. Военный, стоявший ближе всех, выключил камеру на своём жилете. Трое других, рассредоточенных по сторонам, повторили это движение.
Артём подошёл к одному из них вплотную, достал из-за пазухи красную книжечку - удостоверение ветерана боевых действий, и добавил к нему пачку купюр, аккуратно перетянутую резинкой. Военный взял её, покачал на ладони, прикидывая вес, перекинулся парой слов с сослуживцами и коротко кивнул, затем вернул удостоверение. Разумеется - без денег.
Артём быстро, но не бегом, вернулся к машине и плюхнулся на сиденье.
Кордон открыли, БРДМ потеснился, освобождая проезд.
— Да ладно? — Серёга удивлённо посмотрел на друга, вдавив педаль газа.
Разумеется, это чистая удача, что манёвр сработал. И наверное, многие бы задумались, а почему сразу нельзя было вот так сделать в других перекрытых точках? Во-первых, на большинстве точек были свидетели в виде других гражданских и не хилые очереди на проезд. Во-вторых, не факт, что попались бы такие же сговорчивые ребята. Да и в-третьих, откуда ему столько денег взять, чтобы все дороги открывать? Ну не штампует же их он.
Они проехали за кордон. Машин здесь было мало. Раньше на этом месте не протолкнуться от потока такси и частников, а сейчас - пустота, лишь редкие фары мелькали вдали. Но люди, обычные люди, были. Они шли к вокзалу с сумками, чемоданами, рюкзаками, поторапливаясь, то и дело оглядываясь через плечо.
Серёга остановился возле памятника и кафе с названием в честь коровы.
— Саша, ты не передумала? — Артём обернулся и бросил на неё строгий, испытывающий взгляд.
— Не передумала, — твёрдо ответила девушка.
— Тогда оставайся в машине и жди меня. Я заблокирую двери, чтобы никто не мог подобраться. Серый... Давай сюда ПМ.
— Э!
— Не экай! Тебя думаешь пустят с оружием на поезд?
— Погодь, а как нам ехать? А вдруг в поезде будут зомбари или в Краснодаре?
— Я у себя пока всё придержу, я ж
