Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени
— Может, она под чем-то? — высказал свою идею Рома, выключив фен. — Под тем же «эрондондоном»? — Он направился к стойке-вешалке и снял с неё свой следующий сценический костюм: ковбойский, с бахромой, кожаными шнурками и прочими висюльками.
— Под эрондондоном вообще-то «эрэндондонят», а не тупо в ступоре сидят, — парировал Лис, отхлёбывая коктейль. — Может, чё и проглотила, но точно не эроныч.
Рома пожал плечами, отряхивая мокрые чёрные джинсы. Ему было всё равно, кому там кто не понравился. Он не мог разделить досады коллег, он-то свой «куш» сорвал, ушёл за кулисы в набитых деньгами штанцах. К концу вечера, если повезёт, уйдёт с двумя сотнями штук в кармане, а не с пустыми разговорами о каких-то странных клиентках.
Переодетые ковбои вновь были готовы заарканивать своим лассо впечатлительные и щедрые женские сердца. Их образ был доведён до совершенства: кожаные жилеты с бахромой, шляпы, низко надвинутые на лоб, а вместо джинс были предельно короткие, обтягивающие денимовые трусы-шорты и высокие сапоги из бежевого велюра, туго натянутые почти до самого паха. Хост с залихватской улыбкой объявил о начале нового шоу, свет в зале приглушился до интимного сумрака, и, уже убегая за кулисы, он бросил через плечо танцорам:
— Публика... тяжёлая какая-то. Вы уж постарайтесь, парни, взбодрите.
Зазвучал ритмичный кантри-рок с электронным битом, и свет запрыгал по сцене, выхватывая из темноты восемь застывших фигур. Танец начался не с резких движений, а с медленной и уверенной проходки. Ковбои шли, чуть покачивая бёдрами, похлопывая себя по голым торсам ладонями, будто смахивая степную пыль. Каждый шаг заставлял бахрому на сапогах и жилетах танцевать отдельный, провокационный танец.
“Он зашёл в бар размеренным шагом,
Шляпа надвинута, взгляд аки лезвие…”
Вызывающие и обещающие взгляды из-под полей шляп бросались в зал. Затем, в такт нарастающему ритму, танцоры синхронно сдёрнули шляпы, взмахнули ими над головой и швырнули в темноту зала, вызвав первый шквал визгов.
“Я улыбнулась: «Ковбой, ну здравствуй,
Что ж ты так долго терялся по прериям?»”
Куплет сменился на бодрый припев. Стриптизёры выстроились клином и начали откровенный, отточенный танец с элементами эдакого «ковбойского степа»: понеслись притоптывания, щелчки пальцами, вращение воображаемого лассо, которое то и дело «случайно» обвивало их собственные талии и бёдра, подчёркивая каждый изгиб. Они срывали с себя кожаные жилеты, крутили их над головой и отправляли вслед за шляпами.
Зал реагировал неровно. Многие дамы всё так же свистели, обмахивались от мнимого зноя программками шоу и что-то выкрикивали. Но в некоторых уголках поселилось заметное, странное затишье. Несколько женщин сидели неподвижно, не хлопали, не улыбались. Они просто смотрели вникуда. Их лица казались опустошёнными, а взгляды отсутствующими, будто они смотрят сквозь разгорячённых танцоров на что-то далёкое и невидимое. Как будто пригорюнились от какой-то своей, внутренней печали, совершенно не к месту.
Финал номера был, как всегда, эффектным. Под оглушительный последний аккорд все восемь ковбоев, стоя клином и спиной к залу, в унисон сделали низкий, волнообразный прогиб, откровенно демонстрируя игру мышц спины и линию обтягивающих шорт, а затем резко обернулись, застыв в вызывающих, открытых позах. Зал взорвался аплодисментами и криками, но теперь эти звуки тонули в пустоте тех нескольких молчаливых, застывших островков среди всеобщего веселья.
Затем вновь заиграла фоновая музыка, это был сигнал к «интерактивчику». Парни снова рассыпались по залу, как опытные охотники, начав собирать чаевые, подходя к столикам и танцуя для отдельных женщин. Рома отдавался процессу целиком, не жалея себя. Ему, если честно, нравилась его работа. Он ею жил. Не пил, придерживался здорового образа жизни, ходил в зал и мог неделями есть одну варёную куриную грудку с брокколи. У него никаких зависимостей… ну-у-у… почти. Настоящий, животный дофамин, тот, от которого перехватывает дух, он получал одним-единственным способом — женским вниманием. Он его поглощал, им питался, от него заряжался, как батарейка.
И сейчас он упивался этим вниманием, исходящим от шикарной блондинки с соблазнительным четвёртым размером груди. Та, не веря своему счастью, схватилась за пылающие щёки и приоткрыла губы, подкрашенные ярко-алой помадой, в беззвучном восторге. Рома ушёл в отрыв, его движения стали ещё более виртуозными и откровенными, он ловил каждую её эмоцию, как драгоценность.
Как вдруг музыку перекричал пронзительный, полный ужаса женский визг. Затем прокатилась волна охов, аханья, смешанных мужских и женских возгласов. Потом — уже не крики, а рёв, грохот опрокидывающейся мебели и нарастающая суматоха. Рома резко повернул голову на звук и ошалел от увиденного.
У столика в углу женщина лет пятидесяти с пышной иссиня-чёрной гривой волос впилась зубами в шею своей соседки, женщины чуть моложе. Дамы вокруг в панике бросились прочь, опрокидывая стулья. Жеребец и Лис, ближе всех оказавшиеся к месту происшествия, инстинктивно кинулись на помощь. Они ухватили нападавшую за плечи и с силой потянули её назад. Раздался отвратительный, мокрый звук, и женщина-каннибалка оторвалась от жертвы, удерживая в зубах окровавленный клочьями кожи и мышц кусок плоти с обрывками жил. Жертва, с широко раскрытыми от шока глазами, беззвучно рухнула на пол. Алая артериальная струя хлынула из рваной раны на шее, заливая пол. Женщина несколько секунд билась в немых конвульсиях, закатив глаза, а затем затихла, уставившись стеклянным, ничего не видящим взглядом в потолок. А её бешеная подружка с завидным аппетитом жевала её плоть и пыталась вырваться из крепких мужских рук.
Хост, побледнев, уже кричал что-то в рацию, вызывая охрану.
И в этот самый момент, прежде чем кто-либо успел что-то понять, раздался новый отчаянный крик — на этот раз мужской.
Глава 5: Алинка. 31 декабря 2025 года, 13:00.
Алина проснулась в час дня, смачно зевнула, растягивая затекшие связки, и потянулась, подняв руки к потолку, с которого свисали жёлтые и пыльные нити паутинки. Она сползла с заклопевшего, продавленного посередине матраса и побрела на кухню босыми ногами по холодному, грязному и липкому от чего-то полу.
— Ма? Ты дома? — прохрипела девушка прокуренным, не выспавшимся голосом.
Ответа не последовало. Тишину нарушало лишь гудение холодильника. Алина потянулась к кухонному столу, взяла сигарету без фильтра из красной квадратной пачки «Прима», ловко подожгла её дешёвой зажигалкой, затянулась до хрипа в лёгких и закивала, удовлетворённо прищурившись. Никотин ударил в голову, проясняя мутное утро.
Тут же сверху, с потолка, донёсся глухой удар — будто что-то тяжёлое рухнуло на пол. «Походу, соседка - рукожопка, — подумала Алина, смотря в закопчённый и пожелтевший потолок. Она открыла
