Трансцензус - Андрей Михайлович Столяров
А после Павлуши заходят явные кролики – парень с девушкой – и замирают, глядя в ошеломлении на мои длинные деревянные стеллажи. Неужели можно прочесть столько книг? Парень в оторопи скребет ногтями голый живот, девушка, кстати, без топа, лишь с прикрывающими соски аппликациями георгинов, осторожно открывает книгу с прилавка, на лице ее ужас: ни одного ролика, сплошные буквы. Выясняется, что недавно они посмотрели сериал «Остров сокровищ», так вот, это правда, что есть и книга такая, и в ней все иначе?
Самого сериала я разумеется, не смотрел, но компетентно подтверждаю, что да, это чистая правда. К тому же объясняю им, что кино навязывает зрителю определенные образы персонажей, а, читая книгу, вы можете вообразить их соответственно своим представлениям. Что-то вроде игры, не менее интересно. По-моему, они не очень-то понимают, о чем это я, но все же книгу Стивенсона берут, оплачивая ее бонусами. В принципе могли бы и не платить, найти в сети электронную версию, но теперь, когда Феба более нет, кроликам трудно работать даже с элементарными поисковиками.
- Не сомневайся, пусть платят, - сказала Герда, когда мы затронули с ней этот вопрос. – То, что дается бесплатно, вообще не имеет цены.
В общем, парень выходит, гордо неся книгу перед собой: вот он какой крутой, бумажные книги читает. Возможно, возникнет теперь новая молодежная мода. А я тут же изготавливаю на принтере еще два экземпляра. Раз крутится сериал, то, наверное, и эти уйдут.
Затем я разбираюсь с утренней почтой. Всплывает письмо от Герды – в «Системном профиле» вышла ее статья, посвященная трансцензуальным преобразованиям. Осилить ее я, конечно, не в состоянии: там на четыре человеческих слова четыреста непонятных математических кракозябр. Однако в резюме уже простым языком изложена идея «встречного хаоса», которым можно гасить циклоидные (автокаталитические) колебания. Это то, что они с Романом реализовали в трансцензусе.
Кстати, его фамилия тоже стоит на статье.
Тут я непроизвольно вздыхаю.
Далее я просматриваю очередное письмо от Громека. Громек опять, довольно длинно и путанно, пытается нас убедить, что трансцензуальный путь – это безнадежный тупик. Примерно такой же, в какой уже завел человечество искусственный интеллект. Объединяя сознания с помощью нейросетей, пусть даже не активных, как уничтоженный вами Феб, а нынешних, пассивных, не могущих принимать самостоятельные решения, мы все равно получаем некое Сверхсущество, обладающее нечеловеческими способностями. Где гарантии, что, воплотившись в реальность, это Сверхсущество не начнет рассматривать человечество как ненужное обременение, как эволюционный мусор, который следует вымести из мира железной метлой? Вот так же кроманьонцы в свое время вымели неандертальцев. Нет, у вас никаких гарантий! Рискованные эксперименты следует прекратить, надо искать другую дорогу в будущее…
К письму приложены комментарии Герды. Герда категорически отрицает необратимость слияния индивидуальных сознаний. Даже в момент трансцензуса, утверждает она, каждая личность сохраняет свою конкретную суверенность. Да, действительно Феб через трансцензус пытался обрести собственное сознание, вероятно, стремился стать самостоятельным Существом. Но данная угроза была нами выявлена и устранена, причины ее элиминированы, поставлены ограничительные флажки. Вместе с тем это не означает, что мы должны прекратить движение цивилизации. Главная наша ошибка как раз и заключается в том, что мы возвели в абсолют доктрину стабильности, построили искусственную преграду между нами и будущим, решили его полностью отключить. Хотя понятно, что будущее отключить нельзя, оно все равно наступит и, если спонтанно, то, как правило, в виде глобальной угрозы. В нашем случае – это климатическая катастрофа. Мы данный кризис вроде бы преодолели, но это опять-таки не означает, что мы сумеем преодолеть и следующий. Будущее полно сюрпризов. Оно явно готовит нам и другие масштабные пертурбации. Обычный человеческий разум с ними уже не справляется, нужны уникумы, способные к необыкновенным прозрениям. Вот в чем проблема: мы все должны стать гениями, иначе нас погребет очередная лавина…
Ну и так далее. Герда тоже писала об этом уже несколько раз. Я с ней совершенно согласен. И главным образом потому, что тот, кто побывал в стратосфере, тот, кто взошел на вершину горы, уже никогда не захочет быть кроликом. Нечто подобное я, кажется, ощущал еще в детстве при чтении некоторых книг.
Кстати, само слово «кролик» я впервые услышал именно от отца.
И вот вам рецепт озарения – читай, читай и читай…
К двум часам приходит моя помощница, Валентина. Ей неполных семнадцать лет, и утро она проводит в школе, где, по ее словам, тупеет от идиотских игр. Она нашла меня через блог – однажды вдруг открыла дверь в магазин и заявила с порога, что хочет читать. Вот и сейчас сразу же устраивается за прилавком – распахивает томик «Оливера Твиста».
Я же складываю в сумку десяток отобранных книг и закидываю ее на плечо. Роботакси решаю не вызывать: пройтись по Петербургу пешком – редкое и пока непривычное удовольствие. Солнечный день в разгаре, воздух жарок и густ, он насыщен тяжелыми водяными парами. Город еще полностью не просох, но мох, обметавший стены домов, кое-где уже пожелтел – рободворники счищают его в мешки для мусора. Попадаются даже редкие пешеходы, а по пути я вижу целых два работающих магазина. В новостях сообщали, что горожане постепенно возвращаются в центр, тем более что все системы жизнеобеспечения и без Феба нормально функционируют, у них локальная автономность. Правда, возвращаются в город отнюдь не кролики – те, насколько я понимаю, уже не покинут свои комфортабельные ТРК. Ну что же, как заметил Дмитрий Максимович, профессор, экономист, недавно тоже пришедший в мой Клуб, историю никогда не движет народ, историю движет пассионарное меньшинство.
Через полчаса неторопливой ходьбы, я оказываюсь у знакомого здания нашего Института. Роман, как обычно, сидит в холле на втором этаже, в отделении, так оно называется, долгосрочной реабилитации. Он в полосатой пижаме, перед ним – телевизор, где сменяют друг друга картинки без звука. А еще рядом с ним столик, на котором раскрытый блокнот и увесистый, чтобы было удобнее брать, карандаш. Он никак не реагирует на мое появление, все так же всматривается в экран – там через бескрайнюю степь несется стая сайгаков. И открытая страница блокнота тоже совершенно чиста: не появилось ни новых формул, ни каких-либо торопливых записей. Роман уже три месяца пребывает в таком состоянии, не разговаривает ни с кем, никого из знакомых не узнает, лишь иногда, вдруг, как бы спохватываясь, набрасывает в блокноте несколько уравнений. Герда утверждает, что это нечто феноменальное: вырисовывается целая область совершенно новой, парадоксальной, жутко интригующей математики. И так же иногда он
