Трансцензус - Андрей Михайлович Столяров
- Держи картинку, - напоминает мне Герда. – Шаймира! Ты где там, уснула? Дай хоть какой-нибудь цвет!..
- Я пробую, - доносится голос Шаймиры.
Невнятно, откуда-то издалека.
На шпиле крепости проступает тусклая бронза, края грозового войлока опоясывает черная непроницаемая кайма. Заметно, что она монотонно вращается и этим массивным вращением втягиваются в нее нагромождения туч.
Получается нечто вроде воронки.
Или, на языке топологии, тор, непрерывная кольцевая структура, я понимаю это опять-таки сознанием Герды. Причем вращение его замедляется; вероятно, к работе по преобразованию подключился Роман, – грозовые края тора смыкаются, капля, в которую он трансформируется, набухает нижним своим концом и вдруг стекает, одновременно обесцвечиваясь, испаряясь, прихватывая соприкасающиеся с ней облачные лохмы дождей. Лопнувшей пленочкой расползается серая мгла, и в просвет, становящийся все шире и шире, бьет горячий солнечный свет.
Он такой яркий, что я зажмуриваюсь.
Чистого солнца я не видел уже несколько месяцев.
Но главное, что в ослепительной этой подсветке становятся заметны полупрозрачные белесые нити, как паутина, протянутые к нам откуда-то издалека. Мы висим на них в пустоте – мошки, уловленные невидимым пауком.
- Работаем! Работаем!.. – кричит Герда.
И я опять прозреваю, что она делает.
Еще в машине, когда мы возвращались из ТРК, Герда, понизив голос, сказала, что основная трудность, которая нам предстоит, это вовсе не разрушение цикла дождей, а деинсталляция Феба.
- Не обольщайся его человеческими интонациями. Феб – не человек, это всего лишь искусственный интеллект. Он выполняет задачу по стабилизации, и мы для него инструмент, которым он в данном случае оперирует. Причем инструмент одноразовый, он без колебаний сожжет нас в трансцензусе, чтобы получить требуемый результат, как это было с предыдущими группами.
- Но Громек с Эльзой все-таки выжили…
_ Двое из восьми человек… А больше всего он опасается, что мы продвинемся дальше – выберемся из колыбели, созданной им, и начнем делать самостоятельные шаги. Боится, что мы из кроликов вновь станем людьми, что начнем изменять этот мир, что пошатнется стабильность, что будет поставлена под угрозу его базовая программа: счастье для большинства.
- А это счастье? – спросил я.
И Герда, повернувшись от залитого водой ветрового стекла, глянула на меня:
- Начинаешь соображать.
Вот почему она водит сейчас руками по воздуху, что-то в нем уминая, а что-то, невидимое, резко выдергивая и отбрасывая. В такт ее движениям вспыхивают зеркальные блики, и я снова не столько понимаю, сколько догадываюсь, что возникает из них некий странный цветок – некая формула, сверкающая солнечными отражениями.
Одновременно раздается утробный гудок: взвывает на полсекунды и тут же умолкает сирена.
Феб кричит взволнованным голосом:
- Непосредственная опасность!.. Тревога!.. Тревога!.. Происходит рассогласование психокинетических схем!.. Необходимо снизить уровень напряжения!..
- Заткнись! – коротко отвечает Герда.
И такая ненависть звучит в ее голосе, что становится ясно – мир разламывается, ничто перед этой ненавистью не устоит.
Цветок начинает вздрагивать полупрозрачными зеркальными лепестками. Он пробует распуститься, но ему что-то мешает. И даже не что-то – а напрягаются паутинные нити, которые тянут нас обратно, внутрь Саркофага. Более того, они пытаются разъединить нашу общность, вновь превратить ее в конгломерат отчужденных индивидуумов.
- Эльдар, подключайся!.. – требует Герда.
- Уже! – спокойно отвечает Эльдар.
Нас, будто магнитным полем, прижимает друг к другу. Мы снова вместе. Мы снова представляем собой единое целое. Вот для чего нам понадобился специалист по групповой терапии.
Герда все просчитала заранее.
Цветок однако не раскрывается. Его лепесткам все-таки не хватает силы для преобразования. И тогда – уж не знаю, как это мне удается, – я сам становлюсь одним из его лепестков. А другим лепестком, соседним, сразу же становится Герда, а третьим – Шаймира, окрашивая его, впрочем, как и все остальные, сиянием дымчато-розового оттенка. Начинает звучать какая-то музыка – это вступает Маша. Вслед за ней к нам примыкают Роман и Эльдар. Цветок наконец распахивается. Он весь, состоящий из бликов, теперь вбирает в себя солнечный жар. Музыка между тем продолжает звучать, причем все громче и громче, и вдруг, точно молния, озаряет собою пространство: крещендо, звуковой апокалипсис, мозг у меня вскипает, сердце обезумевшим челноком снует вверх и вниз, ядерным разливом начинает светить пустота, мир превращается в ослепительный негатив, и в этом невозможном сиянии я все-таки различаю лепестки наших фигур и вижу, как начинают дымиться и плавиться белесые паутинные нити – во все стороны расплываются их корчащиеся останки.
Время останавливается.
Его поглощает вечность.
Нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, есть только всегда – ошеломляющее, неземное, не имеющее ни конца, ни начала.
А затем взрывается само солнце и приемлет нас в недра полыхающей бесконечности.
Магазин я открываю, как обычно, в десять утра, и буквально через минуту появляются первые посетители. Сначала забегает Павлуша, он наконец дочитал «Дубровского», полученного от меня неделю назад, и теперь у него куча вопросов, главный из которых, естественно, почему Машенька Троекурова не могла уйти от старого мужа и жить с кем хочет? Павлуша совсем недавно появился в моем Книжном клубе и, как всякий неофит, переполнен любопытством и нетерпением.
Я коротко объясняю ему, что такое семья и какие моральные обязательства она накладывает на человека. Павлуша озадачен. Он искренне не понимает, как это так: всю жизнь прожить с одной женщиной? А если мне другая понравится? А если она сама захочет с кем-нибудь переспать, что ж ей, выходит, нельзя? Ни про какие моральные обязательства он слыхом не слыхивал, и, чтоб не вдаваться в длинную персональную лекцию, я обещаю поднять этот вопрос на ближайшем заседании Клуба.
Да, у меня теперь есть небольшой Книжный клуб, мы собираемся раз в неделю и обсуждаем прочитанное. Регулярно являются около сорока человек, немного, но число их постепенно растет. А еще я веду блог в сетях: рассказываю о книгах, рекомендую те, которые, на мой взгляд, следовало бы прочесть. У меня несколько тысяч подписчиков, капля в море, и, тем не менее, это уже
