Жестокая игра. Истинная под прицелом - Майя Фар
Сколько мы так шли, я не помню, потому что потеряла счёт времени. Может быть, час, а может быть, два.
Но в конечном итоге лес расступился, и мы вышли.
Оказалось, что не досчитались двух человек. Они были из тех, кто присоединился к людям Даргона из нашего каравана. Но никаких усилий по поиску или обещаний, что мы пойдём их искать, не прозвучало.
Я снова ощутила на себе взгляд, посмотрев, увидела, что это Дарг опять смотрит в нашу сторону, сразу почувствовала себя виноватой, но решила ни в чём не признаваться.
Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Спасибо, что спасли меня, леди, — сказал Витор, и старик Корн присоединился к нему
— Называй меня Айрин, и лучше про это не говорить громко, — улыбнулась я, и спросила, — а чего ты вдруг решил сойти с тропы?
— Я не знаю, у меня было такое чувство, что там мама, и, если я пойду, то обязательно приду к ней.
И вот после этих слов мне стало не по себе. Я вспомнила, как мне хотелось идти в лес, и решила держаться от него подальше. И как только ко мне пришло это решение, мне показалось, что меня окатила какая-то странная волна грусти.
Что это было? Непонятно. Чьи это чувства?
Возле нас вдруг оказался один из местных, он поинтересовался, всё ли у нас в порядке. Это был первый контакт с местными, не считая приказов и указаний Дарга.
Мы ответили, что всё нормально, а я не удержалась и спросила:
— А почему не стали искать пропавших в лесу?
— Лес никогда не отдаёт своё, — ответил мне мужчина, и неожиданно сказал:
— Меня зовут Атром, если вдруг вам что-то понадобится, то можете ко мне обратиться.
Но этим не ограничилось, за то время, что мы шли, к нам подошли ещё трое мужчин, и каждый из них назвал своё имя, и предложил обращаться за помощью.
И, если сначала я думала, что они посланы Даргом, потому что я нарушила инструкции и они пытаются это выяснить, то уже после третьего мне стало понятно, что это какие-то «брачные игры», особенно когда четвёртый принёс яблоко.
Я даже сначала хотела отказаться, а то вдруг у них, возьмешь яблоко, и уже всем должен. Но Витор вдруг посмотрел на меня, потом на этого мужчину и совсем по-детски сказал:
— А можно я возьму?
Так мы заполучили яблоко.
Хорошо, что остальную часть пути никаких препятствий в виде дышащего леса, или странных изумрудных полей, в которых кто-то живёт, мы больше не проходили. В какой-то момент у меня даже создалось впечатление, что всё теперь будет хорошо, потому что люди шли свободно, были слышны обычные «дорожные» разговоры.
Вскоре мы вошли в обычную деревню. Некоторые дома были сложены из брёвен, некоторые из камня. Некоторые были обычными хижинами, похожими на строения из того, что валяется на дороге.
Я подумала, что и здесь, видимо, есть какое-то разделение по статусу.
Дарг обернулся и сказал:
— Тех, кто вновь к нам присоединился, сейчас распределят. У кого вы будете жить, те, кто возьмёт над вами ответственность, будут за вас отвечать. Они расскажут вам наши законы.
И он почему-то снова посмотрел на меня, когда произнёс:
— Самое главное правило: здесь работают все.
Я-то в общем-то не против была работать. Но что же он так всё время на меня смотрит?
Глава 10
Меня взяла пожилая женщина. Звали её Марен. Она жила одна на самом краю поселения. У неё как раз был дом, построенный, как я в своей прошлой жизни говорила, из «де…а и палок». Но внутри было достаточно тепло, сухо и пахло травами.
И было две комнаты. В одной комнате стоял стол, а в другой комнате была кровать.
Я так поняла, что кровать-то одна, поэтому мне, наверное, спать придётся на полу. Но Марен предусмотрела это и принесла перину. Сказала, что на ночь будем стелить мне на лавке в кухне.
Лавок было две, и если их соединить между собой, постелить на них перину, то вполне себе получалась неплохая кроватка.
Во всяком случае, это было гораздо лучше клетки, в которой я прожила пару недель.
Марен на меня сначала смотрела с подозрением. Потом я поняла почему, когда она задала вопрос:
— За что тебе волосы состригли?
— Меня должны были казнить, — сказала я, —сжечь.
На лице Марен возникло удивление.
— Ты кого-то убила?
— Нет. Я неудачно вышла замуж. — я решила, что не стоит слишком много рассказывать, неизвестно, какие здесь у них цели и законы.
— Ладно, — сказала Марен. — Не хочешь говорить, не рассказывай. В конце концов, каждый попадает в Мёртвые земли по своей причине. Если ты здесь, значит, так оно и должно быть, значит тебя боги привели.
Я подумала, что меня не боги привели, а толстые работорговцы, но не стала уже Марен об этом говорить.
Марен мне объяснила, что здесь нет тех, кто богат или беден. Здесь каждый живёт так, как он может себе позволить. Принцип один: работаешь — ешь, не работаешь — голодаешь.
Я так поняла, что это какая-то община.
— Да, — подтвердила Марен. — Мы живём общиной, каждый занимает своё место, имеет своё дело. Мужчины охотятся, женщины собирают то, что съедобное.
— А чем занимаешься ты? — спросила я её.
— Я травница, — сказала Марен. — И мне как раз нужна помощница для того, чтобы ходить в лес.
Видимо, на моём лице что-то отразилось, потому что Марен сказала:
— Да не бойся. Мы в сам лес, конечно, не пойдём, вряд ли он нас пустит. Ну, по краешку… Там много чего тоже можно найти. Охотники туда заходят, но даже им это тяжело. Хотя жаль, там в лесу много чего можно найти.
Потом она взглянула на мои руки и сказала:
— Судя по всему, тебе никогда не приходилось работать.
Ну, я бы с этим поспорила. Но если говорить об Айрин, то из тяжёлой работы у неё было в основном вышивание.
Учитывая, что я так и стояла с луком и колчаном стрел за спиной, марен в конце концов обратила на это внимание.
— Я вижу, ты взяла с собой оружие. Может быть, тебе ближе ходить на охоту с
