Комполка - Башибузук Александр

Гульнара провела взглядом по залу и…

Выбрала Алексея.

По залу прокатился разочарованный гул, видимо все слушатели хотели попасть в руки симпатичной докторицы, даже девушки.

— Не вздумай поддаваться… — тихонечко прошипела Гуля и…

Выдала мастер-класс.

При всей своей миниатюрности, она каким-то загадочным образом всегда отличалась удивительной силой и манипулировала мужем, словно игрушечной куклой.

— Смотрите, рука и нога должны составлять одну линию, таким образом, санитар может легко перевернуть раненого. Согнутое колено придает телу устойчивое положение, а локоть под головой предотвращает возможность захлебнуться раненому кровью, рвотными массами или грязью. Так же, из такого положения…

Гуля выхватила из кобуры Алексея кольт и прицелилась.

— Медицинский работник может вести огонь по наступающему противнику из своего штатного оружия или из оружия ранбольного!

Зал взорвался бурными аплодисментами. Рукоплескали все, даже ученые мужи, правда, последние почему-то с каменными унылыми рожами.

В общем, семинар прошел отлично, даже просто замечательно. Потом Лекса подошел к Гуле, стоявшей в окружении начальства.

— Мой муж, Алексей Турчин… — скромно представила его Гуля и зачем-то потупилась, словно стеснялась быть женой орденоносца и героя.

— Знаем, знаем! Кто его не знает! — начальник Главного военно-санитарного управления РККА Зиновий Петрович Соловьев бурно затряс руку Алексею. — Уж как хотите, Алексей Алексеевич, а мы вашу Гулю забираем к себе в управление!

Николай Нилович Бурденко согласно кивнул.

— Для начала, ко мне помощником, ну а дальше, у нас в планах создание кафедры военно-полевой медицины при Московском университете.

— Ну что скажете, Алексей Алексеевич? — Соловьев зачем-то склонил голову набок и посмотрел на Лексу.

Алексей перепугано повел глазами, состроил рожу тупого служаки и заполошно засипел:

— Неть! На такое я пойтить не могу! А кто мне портянки стирать и щи варить будет?

Гуля возмущенно фыркнула и больно ткнула кулачком мужа в бок, а Соловьев с Бурденко откровенно перепугались, но уже через мгновение все радостно расхохотались.

На разговоры ушло немало времени, когда все разошлись, Гуля отправилась переодеваться, а когда вернулась…

Когда вернулась, Лекса застыл от восхищения и удивления.

— Идет мне? — Гуля крутнулась на каблучках. — Только… только я себя немного неловко чувствую…

Надо сказать, жена Алексея никогда не увлекалась модой, да и время тотального дефицита и показной аскетичности не способствовало. Впрочем, любая одежда, даже технический комбинезон смотрелись на ней элегантно и стильно. Но сейчас…

Плиссированное платье-чехол, коротенькое расклешенное пальтишко-жакет отороченное плюшем с прикрепленным к плечу свободным шарфом, шляпка-клош с муаровым замысловатым цветочком, шелковые чулки и замшевые ботиночки с вышивкой…

Лексу сразу кольнула тревога. Наряд выглядел не вызывающе, хотя и очень элегантно, но ткани казались явно очень дорогими и ужасно дефицитным по советским меркам. Опять же, шелковые чулки и новенькие ботиночки, явно заграничного пошива. В финансовом плане в семье стало сильно полегче, но достать все это в Москве являлось просто героической задачей…

Лекса с трудом удержался от расспросов и коротко ответил:

— Тебе очень идет. Может утащить тебя в кустики?

— Я тебя дам, кустики! — Гуля покраснела, но тут же подхватила Лексу под руку и потащила за собой. — Идем пешком! Хочу погулять. А как устанем, на трамвае поедем! Это все мне Ида, подружка моя достала, она выезжает часто заграницу по работе и встречает иностранные делегации. Ты ее не знаешь, она этажом ниже в нашем доме живет. Недорого совсем обошлось, а деньги я сэкономила…

Имя «Ида» вызвало у Алексея какие-то странное, тревожные ассоциации, но он опять удержался от расспросов, решив сделать это дома.

Прогулка быстро прервалась на лавочке в скверике. Гуля положила голову на плече Алексею и пожаловалась.

— Спасть хочу…

Лекса со вздохом согласился. Спать хотелось всегда. Все время занимали учеба, работа и служба, при этом захватывая ночное время. По-другому успевать, просто не получалось.

— Ну, рассказывай… — Гуля строго посмотрела на мужа. — Но так и знай, пока ты не восстановишься, я никому не дам отправить тебя воевать.

— С войной придется погодить, — Алексей приобнял Гулю. — В отпуск меня отправили. Но сначала недельная командировка в Ковров, по делам вооружения.

— Неделя это недолго.

— И направление в Крым на отдых дали. Поедем?

— Что я там забыла? — фыркнула Гульнара. — Вот к нам в деревню, я бы на недельку поехала. Поедем?

— И детей с собой возьмем? — улыбнулся Алексей.

— Куда без них, — вздохнула Гуля. — Охо-хо, а у нас всего трое. А если бы было пятеро? Вон, Сашка опять подрался, в школу вызывали. Чувствую себя старухой, вон, уже брюзжать и причитать стала. Хорошо было в Туркестане, ой как хорошо. Никаких забот. А помнишь как мы на речку тайком бегали…

Гуля неожиданно покраснела, но в глазах блеснула лукавинка.

— Может в кустики все-таки, моя старушка? — Лекса чмокнул жену в щеку.

— Ночью… — Гуля застенчиво улыбнулась. — Если не заснем. Ну что, пошли? Мне еще конспекты писать.

— И мне. Пошли.

А уже возле дома, они неожиданно заметили возвращающуюся из школы Машку. Рядом с ней брел, держа ее портфель чернявый парень. Высокий и стройный, симпатичный, старше Маши, явно кавказец.

— Это кто такой? — удивился Лекса. — Ухажер? А не рановато? Ужо я его отважу.

— Это Яша, — улыбнулась Гуля. — Яков. Хороший мальчик, грузин. Вежливый очень. Машка, дурища, сама его гонит, а он как хвостик за ней таскается. Как же его фамилия? Джугашвили, что ли…

Лексу словно кобыла в лоб лягнула…

Глава 4

Глава 4

— Етить! Тудыть его в качель! Сволота, мать вашу наперкосяк, чтоб вас попрыщило, своими руками расстреляю…

Исполняющий обязанности военного коменданта Ковровского оружейного завода, Иона Степанович Мандрыка бегал по кабинету, и сипло изрыгал проклятья. Круглое, щекастое лицо пылало праведным гневом, а руки мельтешили словно крылья мельницы. Он вздымал их вверх, видимо аппелируя к высшим силам, то хлопал себя по ляжкам, то грозил кулаками, причем почему-то порой себе.

У стены стояли два подростка лет четырнадцати-пятнадцати в рабочей робе. Похожие друг на друга как две капли воды, худющие, но ширококостные, с длинными руками, огненно-рыжие, лобастые, вихрастые и конопатые. Отличались они только ушами, у одного на глазах напухало сине-багровой опухолью левое, а у второго — правое.

На Мандрыку они особого внимания не обращали и во все глаза пялились на Алексея, а точнее на ордена у него на гимнастерке.

А сам Лекса сидел за столом в кабинете и невозмутимо хрупал баранками, запивая их горячим чаем из огромной жестяной кружки.

Все случилось из-за его нежелания светить формой и орденами по пути в Ковров. Лекса поехал по гражданке: в кепке, потертой кожаной куртке, растянутом свитере под горло, просторных штанах и британских армейских ботинках. Остальное уложил в свой фанерный чемоданчик и солдатский сидор. В общем, выглядел довольно затрапезно, ничем не напоминая прославленного красного командира краснознаменца. По пути никаких проблем не возникло, на КПП завода у него проверили документы, моментально прониклись и предложили провожатого, но Лекса отказался и потопал сам, чтобы получше рассмотреть завод. Но быстро заплутал и в одной из курилок поинтересовался у этих самых близнецов, где найти коменданта.

Прежде надо сказать, что Лекса со времен Туркестана сильно возмужал, но в гражданке все еще смотрелся пацан-пацаном, худющий, да еще и осунувшийся из-за недавнего ранения.

Вот и братцы не приняли его всерьез. Пока один забивал ему баки, второй попытался снять с руки часы, попутно наведавшись в карман.