Джо 7 - Харитон Байконурович Мамбурин

якобы в гневе, планируя выгнать из Мифкреста, — утвердительно и отчетливо проговорил я, — Выгнать на убой. Не потому, что я и мои действия угрожают этому миру, нет. Орзенвальд в порядке, у него всё хорошо. Плохо будет только вам, богам… которые не боги. У вас нет концепций, лишь толика силы. Вы — лишь надзиратели и ленивые тюремщики, поставленные настоящими могущественными сущностями, живущими в волшебном мире. Вы предоставлены сами себе, пока всё в мире течет так, как хочется его истинным хозяевам. Крестьянин тысячи лет будет пахать плугом, королевские династии лениво смещаться одна другой, раздробленные маги спиваться и деградировать, поддерживая слабый уровень чудес. Вот для чего вы, «боги», нужны — следить за тем, чтобы мир не вышел из комы, чтобы статус-кво держался как можно дольше. Если вы не справитесь — то вас сметут, беспощадно и быстро, как смели бы необразованного тупого Скарнера, набери тот слишком много силы. Тысячу лет назад потасовка, в которой его угомонили, случилась лишь из-за того, что боги боялись привлечь к ситуации внимание своих хозяев.

Замолчав, я продолжил пялиться на того, кого считал другом. Да, вполне понимая, что эти чувства между двадцатилетним парнем, пусть и очень непростым, и тысячелетним магом, к тому же дохлым, слегка не соответствуют действительности. Однако, я помог Вермиллиону выжить, а затем возвысил его до высшего существа. И что дальше? Ученый, волшебник, теоретик магии… неожиданно пропадает в божественных делах с головой. Тоже вызывает вопросики, знаете ли.

— Если ты это понял сам, так почему продолжаешь…? — тихий вопрос бога прошелестел по помещению как сквозняк, — Зачем ты довёл ситуацию до своей неминуемой смерти? Зачем… довёл нас? Слишком поздно понял?

— А какой смысл с вами считаться, если вы молчите? — недоуменно пожал я плечами, — Я, может быть, и хреновый Святой хренового бога, но зато у меня он-то настоящий. Если ваши «божественные» задницы не соизволили со мной заключить сделку, а довели ситуацию угрозами, предостережениями и намеками до того, что мне теперь приходится применять всё, что угодно, для того чтобы выжить, так не жалуйтесь потом, а несите ответственность. Мне плевать какую, индивидуальную или… хотя, стой. Стой-стой. Секунду.

Меня озарила гениальная идея. Не знаю, откуда она вылезла, как смогла вообще пробиться в мозгу в такой момент, но всё стало сразу куда яснее.

— Даже если бы я ничего не делал, вы бы все равно попытались меня угробить… — медленно произнес я, — Не Хорнис лон Элебал, так кто-нибудь другой. Почему? Потому что мне двадцать четыре года… из пятиста. Четыреста семьдесят шесть лет я еще отравлял бы вам всем жизнь, внушал бы кошмары и страхи за завтра. И вы не могли бы предугадать, понять, предотвратить, сбалансировать… Вот оно что.

— Ты понимаешь, что обречен? — простой вопрос, всего четыре слова, но они дались моему учителю с некоторым трудом, — Всё верно, Джо. Ты обо всем правильно догадался. Мы не можем привлекать внимание, но его и не нужно привлекать. Хорнис может растереть тебя в пыль за секунду. Быстро и милосердно. Просто уйди из Мифкреста и не прячься в башне.

— «Охренеть…», — сдавленно выдавил Шайн у меня в голове. И, кажется, ему вторили еще пять голосов.

— «Не ссы, прорвемся», — хмыкнул ему я, а затем ехидно уставился на бога, — Ты уверен, Верм?

— Да. Уверен.

— Зря, — обыденно буркнул я, суя почти погасшую трубку в рот, — Вы ничего не будете делать, чтобы не поднять шум, а Хорнис, в свою очередь, не будет штурмовать Мифкрест, дабы не наступить на те же грабли. Следовательно…

— Твой сын.

А вот тут у меня слегка сдали нервишки. Не справился, бывает. Мундштук треснул и раскрошился так, что пришлось его сплюнуть вместе с кровью.

— Если с Валерой что-нибудь случится… — прохрипел я, уставившись на Вермиллиона, — … то этот мир познает бога. На мою первую молитву ему Дахирим ответит обязательно. Даже если мне потом придётся несколько жизней работать на этого ублюдка, вы пожалеете о том, что появились на свет. Бога нельзя убить. Его нельзя победить никакой магией. Бога может уничтожить только забвение… или другой бог. Повелитель вероятностей поимеет оба ваших мирка, не отрываясь от своего какао!

А вот теперь я, видевший, наверное, всё, впервые увидел отблеск страха в глазах существа, которое, по идее, уже ничего не должно было бояться. И оно поняло, что именно я видел.

— До этого не дойдет… — прошептал Вермиллион, начиная исчезать, — Хорнис уже близко, Джо…

— Ничего страшного, дружище, — я как-то смог сложить дрожащие от гнева губы в язвительную улыбку, — Передо мной стоит совсем простая задача. Вызвать лису… и договориться уже с ней. Я найду, что ей предложить, не сомневайся.

А теперь и уже почти исчезнувший «бог» не смог удержать лица. Ни одного из четырех.

Оставшись один, я сжал кулаки до хруста, стискивая зубы и чувствуя привкус крови на языке. Надо же, угадал во всем. Немного ума требовалось, чтобы свести всю эту канитель в одну систему, но один гнилой червяк на пути, всё-таки, попался. Вермиллион. Я был уверен, что именно он рассчитал мою возможную «опасность» для местного миропорядка. Зачем? Улучшал свое положение как новичок? Обуяла паранойя? Почувствовал крепкую хватку волшебного мира на своих восьми яйцах, ту хватку, что не давала ему спокойно жить в Школе Магии, ту самую, от которой он думал, что избавился?

Не суть важно.

— «Шеф, мы в жопе…?», — неуверенно поинтересовался Лунный кот в моей голове.

— Наоборот, — хмыкнул я, приходя в себя, — Это они в жопе. Связаны по рукам и ногам, боятся, ждут последствий. Молятся, чтобы пронесло. А у нас, Шайн, есть время превратить эту жопу в бездну, куда никому не стоит смотреть. Может еще и мир спасем, заодно.

— «Мир? Спасем?»

— Ты чем меня слушал? Жопой?

Глава 3

Фундамент из иллюзий

В коричневой робе с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним днем, когда солнце было еще в зените, я вступил под своды Дома Совета, мерно переставляя ноги, стуча своим посохом из каменного червя по плитам пола, да скромно улыбаясь всем вокруг. Окружающие, в чью грешную жизнь я так размеренно входил, тут же испытывали острый приступ тревожности. Неизвестно почему, то ли им Гомкворт Сорквурст не нравился, то ли дело