Джо 7 - Харитон Байконурович Мамбурин
— «На кой ты вообще согласился на эту халупу?», — недовольно пробурчал Шайн, — «Угробишься же».
— «Именно потому и согласился», — мысленно ответил я ему, поглаживая Игоря одной рукой, а второй доставая палочку, — «Если мы разберемся с наследством Солимвура, то это даст очень весомый репутационный плюс. Ты смотри, какие хоромы»
Мифкрест — город-на-острове, пусть и достаточно большом, но тут проживает очень много волшебных существ. Чтобы иметь здесь отдельный особняк, нужно быть чрезвычайно ровным пацаном, с полным карманами не золота, но очень крутых связей. Та же самая Сиффра Хашисс, прекрасная кошкоженщина и владелица уже всемирно известного «Иллюзиона», богата бессовестно по местным меркам, но всего лишь имеет апартаменты над своим магазином. Пусть достаточно большие, чтобы там мог потеряться прайд кошкомальчиков, но всё равно — это не особняк.
А вот у меня будет именно он.
С довольной мордой, хоть и предельно сосредоточившись, я приступил к знакомой работе. Еще бы, будучи нищим молодым волшебником, я как-то отправился грабить одного покойного мага вместе с Дино Крэйвеном. Это нам принесло очень много бакшиша, то есть навыки обезвреживания чужих магических ловушек, замков и прочих сигнализаций я в свое время развил неплохо. А то, как вы думали? Жизнь штука суровая, не знаешь, что пригодится, а зарезать волшебника во сне всегда было проще и выгоднее, чем стоять с ним в чистом поле и осыпать друг друга заклинаниями. Ну или когда надо кого ограбить. Обворовать. Обнести. Облутать.
Ну извиняюсь, я не родился тут с гениальными планами выстраивания собственной алкогольной империи, торговлей суккубами и ограблениями драконов. Мы, мошенники, работаем по маленькой, зато надежно.
Мастера, ставившие защиту покойному Солимвуру, проповедовали тот же принцип. Их защита была коварна, глубока, имела потрясающе эффективную запитку, дающую буквально ноль паразитных потерь. Прикрыто было всё. Стены, дверные проемы, окна, крыша, забор, даже земля в садике, даже деревья. Однако, все эти контуры не были готовы к появлению в их системе моих замечательных плакатиков с бессмысленными суперсложными ритуалами, так что оставалось лишь вычислять энерговоды у каждой замкнутой системы, а затем «дарить» ей плакатик, который тут же переводил всю энергию в слабенькую белиберду, растворявшуюся в воздухе облачком дыма, имеющим странный вкус и цвет.
Вот так, кашляя и чихая, а заодно обезвредив с пяток встретившихся по пути полностью механических ловушек, я и добрался до подвала, где, в скрытой нише, мной и обнаружен был здоровенный кусок хриобальда, исчерченный волшебными знаками. Путем часа экспериментов мы с Шайном поняли, что это ни что иное, как слегка испохабленный «пульт управления» всем этим сторожевым богатством, который кто-то упрямо пытался завязать на собственную кровь. Этой засохшей субстанцией тут было заляпано почти всё.
На то, чтобы разобраться с этой штукой ушло почти пять часов напряженной тонкой работы палочкой и мокрой тряпкой, но зато потом, пусть и с несколькими взрывами, раздавшимися с верхних этажей, защита дома перешла под мой непосредственный контроль. Уяснив, что буду ночевать уже не в гостинице, я выбрался из глубин особняка, а затем, затарившись в ближайшей харчевне плотным ужином, вернулся в новый дом. Предстояло еще много работы, а перед ней требовалось подкрепиться.
Правда, спокойно доделать начатое мне не дали.
— «Джо, у тебя гости…», — озвучил очевидное и вероятное Шайн, как только я сделал первую затяжку дыма из трубки.
— Вижу, — кисло отозвался я вслух, рассматривая появившегося передо мной Вермиллиона, бывшего архимага, бывшего призрака, настоящего бога, — Этого господина я ожидал.
Высокий, тонкий, полупрозрачный, он появился прямо перед креслом у камина, где сидел я. Четыре бородатых лица, восемь рук. Серое полупрозрачное нечто, из чего состоит этот образ. Не слишком-то и сильно отличается от библиотекаря Школы Магии, которым Верм когда-то был, разве что размерами. В своем истинном виде бог бы здесь просто не уместился, поэтому ему пришлось ужаться.
И он был разгневан.
— Ты. Обещал! — два слова, сказанные вроде негромко, заставили пространство вокруг нас содрогнуться.
— А ты — лицемер, — хладнокровно ответил я, старательно давя в душе искры зарождающегося гнева, — И еще хреновый друг, до кучи, но это на твоей совести, Верм. Я одного не могу понять, если ты… или вы… так заинтересованы в том, чтобы я ничего не делал, то какого хрена допускаете, чтобы до меня кто-то докапывался?
— ЧТО? – от этого вопроса, казалось, пошатнулся весь особняк, а коты в моей голове, тихо вякнув, сделали вид, что их не существует. Даже Игорь куда-то пополз.
— Знаешь, я много думал… — нимало не впечатленный совсем непривычным поведением старого друга (как казалось), я продолжал курить трубку, — Мне показались странными несколько вещей, случившихся в прошлом. Причем, сразу подчеркну, мне — это как Святому бога совпадений, а не кому-то еще. Вопросы эти я не стал задавать Лючии, не стал терзать ими тебя… просто думал. Например, почему никто из богов не явился к месту, где Скарнер возвращал себе силы? Неужели они все, во всем своем многообразии, так вот хором сдались, решив, что куда безболезненнее будет дать ему себя сожрать? Странно, не так ли?
Бывший архимаг ничего не ответил на мой вопрос, но это и не требовалось. Я развивал мысль.
— Затем далее, — совершив в воздухе финт слегка обслюнявленным мундштуком трубки, я продолжил, — Собрание богов у Арахата. Две персоны, на которые это огромное сборище едва обратило внимание. На меня, вашего скромного слугу, да еще и на одну лисицу, якобы прятавшуюся за колонной. Причем, что удивительно, лиса пришла ко мне. Туда, в чужой рай. Полностью игнорируя весь ваш кагал. Это уже навело меня на некоторые мысли, но последним штрихом в картину стало другое. Скажи мне, Вермиллион, какой концепт воплощаешь ты как бог? Какой концепт воплощает Лючия? Как немытый и дурной покровитель охоты, примитивный как тапок, смог поменять свою специализацию, став из дикаря повелителем злосчастий? Ну, на последний могу ответить и я, у меня его останки сейчас в голове. Знаешь как, Верм? Он просто захотел.
Резко встав с кресла, я подошёл к полупрозрачному богу вплотную, задрав лицо так, чтобы видеть глаза на одном из его лиц. Вермиллион молча смотрел на меня безо всякого выражения.
— Ты пришёл ко мне
