Наследница 2 - Анастасия Парфенова

— Как скажешь, мама.

— Ладно же. Договорились. Метаморф теперь твой — и с неудовольствием Пламенных, если перегнёшь палку, разбираться будешь тоже сама! А теперь поднимайся. В шкафу мои старые платья. Оденешься — и я отведу тебя в классы.

Она с лёгкостью танцующей феи вскочила на ноги. Подхватила поднос с каменной столешницы, понесла пустую посуду куда-то наружу. Значит, слуги в эти палаты не допускаются. Даже доверенные, даже заклятые на абсолютную верность. Нужно запомнить.

Я медленно встала, чувствуя себя древней, двигающейся через силу старухой. Проковыляла к алькову, что выполнял здесь функцию гардероба: пара шкафов, высокое, в полный рост зеркало в резной раме — такое, что его легко представить дверным проёмом.

Ингихильд из Хольми ходила меж зеркалами дворца точно по настежь открытым дорогам. Вьюн этот её талант перенял.

Вьюн. Широкие плечи. Волосы, собранные в тёмные косу. Взгляд, точно отблеск зелени на древней стали.

Вьюн был жив. Вьюн был Владиводом, Великим князем, владыкой Края Холодных озёр. Вьюн, мой брат. Мой дядя.

Мой… отчим?

Память Бёдмора нахлынула, точно солёный прилив. Эта женщина, что только что вышла за дверь — моя дочь? Колдунья из Чёрного камня, ведьма в старом значении этого слова. О чём Вьюн думал вообще? Он спятил? Ему жить надоело? Я…

Я мучительно сжала руками гудящую голову. Не рассуждать. Не пытаться просчитывать. Не пытаться понять всё и вспомнить. Добраться до дома, до кудели и пряжи. Связать очередное звено ажурной, невесомой цепи, что ляжет поверх памяти крови. Пока же — просто не думать.

Просто забыть.

Я открыла тяжёлый, вырезанный из цельного дерева шкаф. В лицо дохнуло запахом сушёной лаванды. Здесь действительно были старые платья — быть может, и те, в которых Айли и сама когда-то ходила в Лицее. Ткань цвета горького шоколада, тончайшие кружева — кремовые, золотистые, чёрные. И, конечно, строгий «закатный» крой: с узкой талией, длинной юбкой и неизбежным корсетом.

Я застыла, прикусив губу. Зажмурилась почти что до боли. Все эти шнуровки и шлейфы — это не просто так. Это создаёт в глазах окружающих образ. Мама говорила… Я должна…

Вдох. Длинный, на четыре счёта прочувственный выдох.

Что-то в душе с тихим шелестом надломилось. Наследие. Послушание. Предначертанный путь. Понимание и исполнение должного.

Точно панцирь, который пошёл тонкими трещинами. Точно змеиная шкура, что мучительно, с болью и яростью, сползала с хвоста, открывая существо совершенно новое. Нежное, пока ещё чудовищно уязвимое, с тонкой, чувствительной кожей. Но куда более гибкое и способное к росту. Уже сейчас смертельно опасное.

Наследница… Да катись оно всё под гору да с крутыми подскоками! Пусть кому надо, тот и «наследует»!

Я решительно полезла дальше в глубины огромного шкафа. Наряды для верховой езды и выхода в город. Туники, накидки, хитоны, жакеты, рубахи. Плащ-пенула, парадный плащ-палудаментум. Парадные далматики… Вот.

Я достала платье. Светлое, очень простого кроя, из мягкого домотканого льна. Потрясающего качества ткань, не мнущаяся и при этом отлично держащая форму. По вороту, рукавам и подолу широкими полосами золотое шитьё — мощнейший защитный узор, прекращающий тонкую ткань мало что не в полноценный доспех. То, что и нужно.

Расслабленно, без тени сомнений, я натянула удобную, нигде не давящую и не стеснявшую движений одежду. Приколола на новое место брошь, поправила воротник-стойку. Твёрдо встретила взгляд изучающей меня из зеркала юной, но уже вполне ядовитой змеи.

— Так тому и быть, — сказала самой себе.

Шагнула навстречу своему будущему — и прочь из дворцовых покоев.

Эпилог

Григорий Унтов по прозвищу Лисик, глава Приказа тайных дел и доверенный советник его величества Великого князя, отшвырнул в сторону очередной неудобный отчёт. Слишком опасно доверять эти строки архиву. Папка драматично шмякнулась о стенные панели, листы белой, очень тонкой бумаги разлетелись по кабинету ядовитыми бабочками. Выплеск силы — и они вспыхнули пламенем, а после опали на ковры тонким пеплом.

Вот и чудесно. А с информатором, представившим эти сведения, что прикажете делать? Рийго откинулся в кресле и прижал ладони к уставшим, до рези, глазам.

Мягко тренькнуло малое переговорное зеркальце. Голос секретаря доложил:

— Господин Унтов, агент Шалгу «зажгла» свои очи.

Рийго выдохнул, провёл окутанными силой ладонями ещё раз по лицу.

— Благодарю вас, Лана Лановна. Изображение на зеркало Акке, пожалуйста. И не забудьте про запись.

— Будет исполнено.

Одно из висящих на стене поясных зеркал — центральное, в тяжёлой орихалковой раме — засияло. Поверхность дрогнула, точно рябь на воде, её затянуло туманом. А когда прояснилось, отражала она уже не серую от усталости физиономию Рийго, а мягкие сумерки дворцового парка. Морось долгих осенних дождей, мягкий свет фонарей. По меркам Нижнего двора уголок этот был неприметен и тих. Почти пуст посреди наполненных интригами и людьми павильонов. По аллее, устланной ковром павших листьев, шагала одинокая фигура: невысокая, тонкая, совсем ещё юная девушка в форменном плаще лицеистки.

Рийго слышал: один из его предшественников пытался запретить вербовку агентов среди гимназистов, а в идеале — вообще всех, кто младше определённого возраста. Великий князь Владивод инициативу эту, несомненно благую, мягко, но довольно решительно притормозил. «Если ученики уже доросли до преступлений, измен и крамолы, то доросли они и до службы», — сказал он тогда. Рийго систему, что неплохо себя показала, предпочёл без причины не трогать.

В строгом платье, в синем плаще, расшитом серебряной нитью, девушка на аллее выглядела прилежной и безобидной со всех сторон ученицей. Которой являлась на самом деле. В те моменты, когда не становилась, точно по щелчку пальцев, чем-то иным.

Словно почуяв чужое внимание, Сенья из Шалгу подняла лицо к небесам. На бледном овале провалами выделяли глаза: чёрные, раскосые, полные силы и льда. Очи проклятой борейки.

— Глава, — почти беззвучно сказала она. — Прошу полный доступ к следящим арканам.

Рийго выдохнул сквозь зубы беззвучно ругательство. И вслух бросил короткое:

— Разрешаю.

Когда Шалгу направили в Лицей ученицей и поручили присмотреть за свившими там гнездо интриганами, ей открыли также и защитные заклинания крепости Гнева. Не полностью, конечно, лишь самый верхний слой — следящие арканы, кой-какие щиты, линии связи с дворцовой охраной. В конце концов, Рийго собственную племянницу доверил заботам талантливой полукровки! Пришлось также дать инструменты, чтоб хоть подопечных своих при нужде могла отыскать на обширной территории Тихого парка.

Сенья возможностями не злоупотребляла. В использовании служебного положения для школьных пакостей замечена не была, запретов не нарушала, задания выполняла исправно. Ольгу, покуда могла, прикрывала, Соню чуть ли не с того света вытащила. Теперь вот прислала по