Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин

Барбоскин командовал в бою против Туза Крестов. Не знаю, что это было, судьба или её зная шутка? Но уголовник, который ранее держал Барбоскина в рабстве, сейчас стал его правой рукой и помогал тренировать молодняк.

Тимофей Евстафьевич был одет в парадную форму гвардейца, вычищенную до блеска. Кустистые брови, чёрная борода, суровый взгляд, массивные скулы как у бульдога. Фрол же надел синий костюм, который шел ему так же, как корове платье.

— Михаил Константинович, Венера Игнатьевна, примите поздравления от нас. Желаем вам счастья, здоровья и долгих лет совместной жизни. — Барбоскин протянул мне небольшой свёрток. — Скромный подарок. Надеюсь, пригодится.

Я развернул свёрток и обнаружил внутри кинжал в кожаных ножнах. Клинок был выкован из какого-то необычного металла, который переливался синеватым оттенком. Рукоять украшена гравировкой, изображающей оскаленную пасть медведя. Я вытащил кинжал из ножен и услышал тихий звон. Вибрируя, металл пел.

— Такой шикарный подарок, конечно же, пригодится, — восхищённо прошептал я. — Благодарю вас, Тимофей Евстафьевич.

— Ерунда, — отмахнулся Барбоскин. — Вы подарили мне жизнь, а это так. Железяка.

Фрол, стоящий рядом, кашлянул в кулак и присоединился к поздравлению:

— Михаил Константинович, я благодарен вам за то, что дали мне второй шанс.

— Рад, что ты им воспользовался, — кивнул я, пожав руку бывшему уголовнику и нынешнему гвардейцу.

Следом к нам направился Игнат Борисович. Он подошёл к нам неуверенным шагом, остановился и просто смотрел на Венеру.

— Папа, — тихо сказала Венера и шагнула к нему, сдавив того в объятиях.

Великий абсолют Российской Империи ничего не ответил, а просто разрыдался. Пришлось привести его в чувства. Я шагнул вперёд и обнял его, сказав:

— Папулечка!

Игната Борисовича словно током ударило. Он отпрянул назад. Кашлянул, вытер слёзы, и его лицо стало серьёзным:

— Михаил. Ты получил величайший дар, который только может быть у мужчины. Мою дочь. Она умная, красивая, сильная. Но при этом ранимая. Береги её. Защищай. Люби. Если когда-нибудь обидишь… — он не закончил фразу, но взгляд красноречиво говорил о том, что меня ждёт, если я причиню Венере боль.

— Не обижу, — твёрдо пообещал я.

— Вот и славно, — кивнул Игнат Борисович и пожал мне руку, настолько офийциально, что мне пришлось дёрнуть его на себя и крепко обнять. — Ну всё. Всё. А то ещё подумают, что у нас с тобой тёплые отношения, — буркнул Водопьянов, пытаясь отстранитьтся, хотя пытался он, мягко говоря, не слишком убедительно.

Следующим к нам протиснулся через толпу Архип Пантелеймонович Евстахов, советник Императора по внутренним делам. Высокий худощавый мужчина лет шестидесяти с проницательными глазами и седеющими волосами. Одет строго, но дорого. Рядом с ним шёл Артём, мой брат, ставший Императором после свержения старого режима.

Артём выглядел непривычно официально в императорском облачении: расшитый золотом камзол, мантия из алого бархата. Корону он не напялил, и на том спасибо. Хотя и мантию надеть его заставил тот же Евстахов. Под руку с братом шла обворожительная девушка с чёрными волосами до пояса, красивыми глазами и фигурой, которая заставляла всех мужчин в зале украдкой оглядываться.

— Миша! — выкрикнул Артём, забыв на секунду о своём императорском достоинстве. — Поздравляю! Вы с Венерой просто созданы друг для друга!

Он обнял меня и по-братски похлопал по спине:

— Спасибо. За всё. Если бы не ты, я бы подох, так и не выбравшись из Екатеринбурга.

— Когда ты выделываешься, я порой жалею, что мы не бросили тебя там, — усмехнулся я.

— Да иди ты. Шутник чёртов, — широко улыбнулся Артём.

Евстахов кашлянул, привлекая внимание, и церемонно поклонился:

— Ваше высочество Михаил Константинович, госпожа Венера. От имени Императорского двора и лично от себя передаю наилучшие пожелания. Пусть ваш союз принесёт процветание всей Империи. — Он протянул свиток в кожаной обложке. — Императорский указ о даровании вам земель в придунайских провинциях.

Земли? Я покосился на Артёма, который виновато улыбнулся:

— Сюрприз. Екатеринбург я забираю и перенесу туда столицу. А ты можешь организовать семейное гнёздышко на Дунае. Там отличные места, должен тебе сказать…

Прежде, чем я успел ответить брату, к нам пробился Измаил Вениаминович Шульман. Он будто бы спешил, поэтому вмешался в наш разговор. Торговец был одет в дорогой чёрный костюм, на голове была кепа, по бокам которой свисали две кудряшки, так называемые пейсы. Он улыбнулся и протянул мне небольшой сундучок, заговорщически подмигнув:

— Михаил Константинович, Венера Игнатьевна, мазл тов! Примите скромный подарок от старого торговца. — Я открыл сундучок и увидел серебристый амулет в виде шестиконечной звезды, с помощью такого же он открывал портал на свой склад. — Если захотите что-то продать или обсудить новые торговые маршруты, просто активируйте амулет.

Шульман тут же удалился, а мы проводили его взглядом. Он чуть ли не бегом покинул администрацию Ленска, а после за окном мелькнула синеватая вспышка активируемого портала. Странный он сегодня.

Следом подошла целая ватага. Леший, Серый, Макар и Остап. Лёха был одет в чёрный костюм, но галстук уже успел распустить, и он теперь болтался у него на плече. Рыжие волосы растрёпаны, веснушки на носу, сбитые костяшки пальцев. Типичный Леший, одним словом.

Рядом с ним семенил Макар, хитрый прищур которого был не прищуром вовсе, а просто таким разрезом глаз. Китайские или монгольские корни давали о себе знать. Вместе с ним шел Серый. Он возвышался над всеми. Бритоголовый громила с квадратной челюстью и карими глазами. Остап держался чуть поодаль, застенчиво улыбаясь.

— Мих! — заорал Леший так громко, что половина гостей вздрогнула. — Поздравляю! Теперь ты официально женатик! Мы тут уже чуть-чуть выпили и решили…

— Решили подарить вам вот это, — перебил его Макар, протягивая большой свёрток.

Я развернул ткань и обнаружил внутри… картину. Огромную, метр на метр, написанную маслом. На ней мы все вместе — я, Леший, Серый, Макар, Артём и Остап. Стоим на фоне Ленска, вооружённые до зубов и широко улыбающиеся. Это был момент нашей первой победы над бандой Барса. Картина была написана настолько мастерски, что казалась почти живой.

— Ребят… Это… — я замялся, не находя слов. — Это лучший подарок. Серьёзно.

— Ага, мы тоже так подумали, — самодовольно заявил Серый. — Макар художника нанял. Тот неделю вкалывал, зато результат превзошел все наши ожидания.

Венера засмеялась, глядя на изображенных оболтусов:

— Хи-хи. Спасибо, ребята. За всё. За то, что были рядом с Мишей. За то, что защищали его.

— Мы защищали его? — нахмурился Леший и икнул. — Да без этого сорвиголовы наши потроха валялись бы… Валялись бы… Серый, как называлась та станция, где мы на поезде перевернулись?

— Вы перевернулись на поезде? — изумлённо спросила Венера, открыв рот.

— Долгая история. Однажды ты её узнаешь, — улыбнулся я.

— Огненная голова