Два лика графа Белькурова - Владимир Георгиевич Босин

В целом фигура чем-то напоминает собранную пружины, здесь всё подчинено движению. Никакого намёка на вялость, не удивлюсь, если Александр Викторович целые дни проводит в седле. Ему около тридцати лет. Надеюсь, вскоре я узнаю своё точный возраст.

Радует, что при попытке напрячь мышцы плечевого пояса и конечностей, они весьма позитивно на это отреагировали. Получается, что тело в хорошем тонусе несмотря на постельный режим на протяжении последнего месяца.

Если сравнивать это тело с моим в том же возрасте, то я бы отдал предпочтение родному. Дело в том, что занятие плаванием и остальными дисциплинами летнего ГТО способствовали гармоничному развитию тела и, не скрою, я гордился тогда своим внешним видом. К тому же я был повыше и светлой масти, ноги ровные с накаченными ягодицами. А Александр чернявый, грудь и конечности покрыты жестковатыми волосами. В пределах допустимого, конечно.

Тут заявился Митрий с двумя слугами. Те водрузили на центр комнаты настоящую медную ванную. Воистину произведение искусства. Сама медь местами мутновата и имеет вмятины, что говорит о почтенном возрасте. Ножки выполнены в форме кошачьих лап. Я невольно загляделся на чеканку по внешней стороне. Там неведомый мастер изобразил сцену охоты в древнегреческом духе.

Нет, видимо я не скоро привыкну к местным порядкам. Здесь буквально каждый шаг расписан по пунктам. Кто, когда и сколько.

Мужики натаскали в ванную горячей воды и испарились. А когда я скинул рубаху, которой прикрывал от них своё неглиже, впорхнули две женщины.

Не молодки, а уже взрослые особи. И вот они по-деловому так, будто неодушевлённый предмет, принялись намывать мои части тела. Не могу сказать, что это было неприятно. Но, безусловно непривычно — когда тебя крутят как ребёнка.

Одна орудовала ковшиком, поливая меня горячей водой. Другая намыливала густой сероватой массой. Вместо мочалки женщина использовала связку лоскутков мягкой ткани. Ловкие руки намыливали меня, не забыв и про интимные места. Всё сугубо по-деловому, спокойно и с чувством правильности в своих действиях. Почему-то голову они оставили напоследок. Одна из них мягкими, круговыми движениями втирала мыло с лёгким запахом лесной травы. Дважды промыли длинные волосы, и я не был удивлён, увидев грязную воду.

Затем меня закутали в простыню и оставили в покое.

Следующее утро началось с одеваний. Я как бы и не рассчитывал рассекать по дому в трениках с вытянутыми коленями. Но зачем так сложно одеваться, чтобы просто выйти к завтраку, где я сидел за столом в полном одиночестве?

Митрий подал мне после утреннего омовения домашнюю одежду. Это свободные штаны с наглаженными стрелками, рубашка тонкого батиста, жилетка и длинный шёлковый халат. На ногах мягкие домашние туфли. Мой камердинер пытался ещё повязать мне галстук, пришлось прикрикнуть на него.

Вообще мне приходится внимательно отслеживать происходящее. Пока что я сортирую окружающих по двум позициям. Прежде всего это одежда.

Простые мужики носят порты из грубого холста и длинные рубахи из небелёного льна. Подпоясаны кушаком, на ногах в лучшем случае лапти, а чаще рассекают босиком. Бабы ходят в рубахах, реже в сарафанах. На талии передник и обязательно платок невнятного цвета. В праздник одевались более затейливо, появлялась красная вышивка у женщин с украшениями в виде простеньких бус и попугайской расцветки рубахи у мужчин.

В доме дворня одевалась заметно лучше. Мужчины даже носили ливреи с башмаками, а женщины сарафаны, затейливые чепцы с передниками и туфельки. Так Митрий вообще щеголяет чёрными брюками, заправленными в сапоги — это если на выход. А по дому ходит в ботинках, обязательно носит жилет набивной ткани и рубашку синего или красного цветов.

А вот та же Дарья уже выглядит настоящей дамой. Женщина носит платья скучных расцветок, чёрные или коричневые. Единственный из посторонних людей доктор Дюваль был одет в длиннополый сюртук, носил перчатки, цилиндр и трость. Таким образом каждое сословие обозначало свой статус в первую очередь одеждой. Остальные сословия я пока не имел удовольствия лицезреть.

Ну и, разумеется, я анализировал людей по тому, как они реагируют лично на меня. Вот Митрий явно вхож ко мне, он постоянно отирается поблизости, пытаясь предупредить любой хозяйский каприз. Именует меня «барин» и по имени-отчеству. Без всяких там «сиятельств». А вот экономка, наоборот, зашугана и очень осторожна со мной. В отличии от Митьки, она не смеет мне перечить. Дворовые слуги — это отдельная история. В глаза не смотрят, стараются раствориться в воздухе при моём появлении. А ежели не получилось, тут же принимаются что-то натирать и перекладывать. Я тут попытался заговорить с той голубоглазой девчонкой, которая кормила меня в первые дни, когда мне запрещали вставать. Вот я и столкнувшись с нею в коридоре и попытался её расспросить.

Что же я такого ужасного сделал, что у неё бедненькой задрожала нижняя губка и она от страха закрыла глаза. И это вместо простого ответа на мою вежливость, я поинтересовался её именем и такой странный эффект.

А эти поклоны, любой встречный норовит склонится в поясном поклоне, мужики сразу сдёргивают головные уборы и я на всякий случай прячу руки, чтобы не полезли целовать.

— Александр Викторович, не желаете навестить свою лошадку? — камердинер дождался, когда я закончу завтракать и услужливо отодвинул стул.

— Ещё как желаю, — я и сам подумывал открыть для себя новый мир. Я же до сих пор не покидал стен этой усадьбы.

Опять переодевание, пришлось напялить сюртук тёмно-зелёного цвета, а также сменить рубашку и жилет. Оказывается, выйти без шейного платка или галстука на люди совершенно невозможно. От уродливых кюлот я отказался в пользу более привычных мне брюк. Первые имели длину чуть ниже колена с дурацкими завязками, дальше шли белые или цветные чулки с башмаками.

Позволив слуге натянуть на ноги мягкие сапоги, я водрузил на голову шляпу и взял в руку перчатки. От трости еле отбился.

Как же хорошо на улице, сегодня идеальная погода для прогулок. Не жарко, лёгкий ветерок позволяет с удовольствием прогуляться по своим владениям. Вышли мы с парадного входа. Там уже виденная мною из окна алея, засаженная старыми липами. По ней к ступеням усадьбы с колоннами и портиком по идее подъезжают гостевые экипажи и делая полукруг останавливаются, ожидая встречающих лакеев.

За усадьбой раскинулся приличный такой парк с тенистыми дорожками и беседками.