Знахарь VII - Павел Шимуро
Лис послушался. Ступил на берег, и каналы на ступнях закрылись почти мгновенно. Мальчик сел на камень, подтянул колени к груди. Его лицо было бледным, но глаза блестели.
— Пятнадцать секунд, — сказал он. — Я считал.
— Шестнадцать. Ты начал на секунду позже, чем думаешь.
Он кивнул, принимая поправку без обиды.
— Третья река, — сказал Лис. — Сегодня я её снова чувствовал. Она тоненькая, горячая, идёт вверх по ноге. Не как две первых — те широкие и прохладные, а эта узкая. Жалит.
Я сел рядом с ним на камень. Тарек наверху бросил на нас короткий взгляд и вернулся к наблюдению за кронами.
— Лис, с завтрашнего дня изменение режима.
Мальчик повернул голову. Внимательный, собранный.
— Ручей через день, а не каждый день. В свободные дни физическая подготовка.
— Какая?
— Бег, отжимания, работа с палкой. Тарек покажет базовые стойки.
Тарек, услышав своё имя, снова посмотрел вниз. Я кивнул ему. Он кивнул в ответ.
— Зачем? — спросил Лис. Вопрос был честный, без вызова. Он хотел понять.
— Твои каналы раскрываются быстрее, чем тело успевает подготовиться. Через две-три недели третья пара тоже откроется. Поток станет сильнее. Если мышцы, кости, связки не выдержат нагрузку, то каналы разорвут сосуды.
Лис задумался на секунду.
— У Ферга так было? Ожоги на руках?
Вопрос попал точно. Ферг, кузнец с сожжёнными ладонями, получил свои ожоги от неконтролируемого потока субстанции, прошедшего через каналы, которые открылись спонтанно, без подготовки. Ладони Ферга были символом того, что случается, когда дар приходит раньше, чем тело готово его принять.
— Да, — ответил я. — Примерно так. Только у тебя начнётся с ног, и последствия могут быть хуже. Ферг потерял чувствительность в руках, ты можешь потерять способность ходить.
Лис посмотрел на свои босые ступни, пошевелил пальцами. Потом поднял голову.
— Когда начинаем?
— Завтра. Подъём на час раньше обычного. Три круга вокруг частокола, потом Тарек.
Мальчик кивнул. Встал с камня и начал натягивать обувь.
Я смотрел, как он завязывает ремешки на голеностопах, и думал о цифрах, которые Система выбросила минуту назад. Шесть каналов за три недели. Совместимость с витальным фоном 93.6%. Зеркальная синхронизация, которой нет в базе данных.
— Учитель, — Лис стоял передо мной, обувь завязана, спина прямая. — Вы сказали «настой». Через три дня. Это для меня?
— Да. «Укрепление Русла». Укрепит стенки каналов до того, как третья пара раскроется. Я сварю его послезавтра, если Горт подготовит ингредиенты.
— Могу помочь с подготовкой.
— Можешь. Скажи Горту, что тебе нужен доступ к запасу Каменного Корня. Он знает дозировки.
Лис кивнул и пошёл к тропе, где Нур уже поднял рогатину, готовясь к обратному маршруту. Мальчик двигался легко, чуть пружиня на каждом шаге. Его ступни даже в обуви ощупывали землю, как щупальца осьминога ощупывают дно.
Тарек спрыгнул с валуна и подошёл ко мне.
— Новая стойка? — спросил он негромко. — Палка?
— Базовая. Как учил тебя Варган. Устойчивость, перемещение, блоки. Ничего лишнего. Его тело должно привыкнуть к нагрузке раньше, чем каналы откроются.
Тарек посмотрел вслед Лису.
— Быстрый парень, — сказал он. — Ноги чувствуют дорогу лучше, чем у меня. Вчера на тропе обошёл корневую ловушку за два шага до того, как я её заметил.
— Потому и нужна палка.
Тарек кивнул. Вопросов больше не было. Он повернулся и пошёл к тропе, привычно бросив взгляд на кроны.
Обратный путь занял десять минут. Я шёл последним, позволяя Нуру замкнуть цепочку перед собой, и в молчании прислушивался к тому, что говорили мне ноги. Через подошвы ботинок, через прослойку кожи и ткани, ощущался слабый, но различимый фон. Тёплая полоса подземного потока, о которой говорил Лис, действительно тянулась вдоль тропы, на глубине трёх-четырёх метров. Я чувствовал её не так чётко, как через ладонь, но достаточно, чтобы подтвердить слова мальчика.
Программа «Воин-Резонатор». Физическая база, культивационный настой, постепенное раскрытие каналов. Стандартный протокол. И нестандартный ученик, который ломал статистику каждый день.
Хватит ли трёх недель? Или каскад ускорится ещё раз?
Я не знал ответа, и это нормально. В хирургии план операции тоже менялся на столе, когда ты вскрывал брюшную полость и видел, что анатомия конкретного пациента не совпадает с учебником. Импровизация на базе подготовки. Другого метода у меня не было.
…
Варган пришёл, когда солнце за кронами уже уходило к горизонту. Кристаллы на стволах тускнели, и мастерская наполнялась тем особенным полумраком, в котором предметы теряют цвет и становятся серыми, как на старой фотографии.
Я услышал его шаги раньше, чем он появился в дверях — тяжёлые, уверенные, с едва заметной паузой на правую ногу — след от раны, которая зажила полностью, но мышечная память ещё хранила осторожность. Эликсир Пробуждения открыл все каналы на сто процентов, регенерация ускорилась втрое, но тело Варгана было телом воина, а воины привыкают щадить повреждённую ногу месяцами после того, как рана исчезает.
Дверь открылась без стука. Варган вошёл, огляделся и тяжело сел на скамью напротив стола.
Я поставил перед ним кружку с водой. Он кивнул, но не взял.
— Лекарь.
— Варган.
Он положил руки на стол. Кулаки разжаты, ладони вниз. Широкие, тёмные от загара, с застарелыми мозолями на костяшках и белым шрамом поперёк правого запястья, который он получил ещё до моего появления в деревне. Руки охотника, лидера, человека, привыкшего решать проблемы прямым действием.
— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — сказал он. — Дрен и Хорус вернулись час назад. Ходили к южным ловушкам, проверить, не попалось ли что.
— И?
— Ловушки пусты, все четыре. За три дня ни одного Прыгуна, ни одного Бродяги. Тропа к ловушкам чистая, следов нет. Звери ушли.
Я отложил черепок, на котором делал пометки по рецепту «Укрепления Русла». Звери, покинувшие привычную территорию — индикатор. В прошлый раз, перед появлением Трёхпалой, мелкая дичь тоже ушла за два дня до того, как хищник объявился у ворот.
— Хищник?
— Нет. — Варган качнул головой. — Хищник оставляет запах. Метки. Следы. Здесь ничего. Чисто, как на кладбище.
Он помолчал. Варган знал этот лес тридцать лет. Он знал повадки каждого зверя, читал следы на грунте лучше, чем я читал кардиограмму, и ориентировался в подлеске, как горожанин ориентируется в собственной квартире. И сейчас он столкнулся с чем-то, чего не понимал.
— Дальше, — сказал я.
— Дрен
