Системный фермер. Том 1 - Алексей Аржанов
— Вижу, что дела у него плохи, — мысленно обратившись к системе, ответил я.
Корнепий слабо пискнул, услышав мой голос, но даже не поднял головы. Видеть его в таком беспомощном состоянии было попросту больно.
/ Диагностика Состояния: Корнепий (Живкорой)/
/ Текущее состояние: Критическое угнетение дыхательных путей./
/ Причина: Химический ожог слизистой (Порошок чемерицы) + Акустическая травма (Грохоталка)./
/ Эффекты: 1) «Обожженные легкие»: Эффективность дыхания снижена на 65 %. 2) «Травма чувств»: Чутье и слух временно заблокированы./
/ Прогноз: Без вмешательства — переход в хроническую стадию легочной недостаточности или летальный исход через 48 часов./
Я подошел к Корнепию и привычно потянулся к запасам «Живки», надеясь, что снова получится сотворить чудо, как тогда с ранами от вил. Повреждения были внутри, поэтому я не переживал, что Радован может заметить мои магические способности.
Однако, стоило мне только сосредоточиться, как перед глазами вспыхнуло ярко-красное системное предупреждение.
/ВНИМАНИЕ! ОШИБКА ПРИМЕНЕНИЯ НАВЫКА/
/ Причина: Несоответствие типа повреждения./
/ Анализ: Ресурс «живка» может быть направлен на регенерацию мягких тканей и ускорение деления клеток (физические раны, порезы, проколы)./
/ Диагноз: Текущие повреждения связаны с химическим агентом (чемерица) и звуковым ударом. Попытка ускорить регенерацию обожженных слизистых без предварительной нейтрализации токсина приведет к «запечатыванию» яда внутри тканей и ускоренному некрозу./
/ Статус: Лечение живкой временно заблокировано до проведения детоксикации./
Я отдернул руку.
Чёрт! Если бы я «влил» в него живку сейчас, то сделал бы только хуже. Рана от вил была относительно «чистой». А здесь был дорогостоящий алхимический ингредиент в составе бомбы
Я посмотрел на уведомление системы. Оно пока что никуда не исчезло. И мне стало ясно, что интерфейс требует от меня иного подхода.
— В деревне есть кто-то, кто смыслит в лечении зверей? — спросил я, не отрывая взгляда от хрипящего Корнепия.
— Есть один человек, только он не в Преславице живет, — ответил Радован. — Нужно идти в противоположную сторону, к «Ведьминому Пальцу» — это такая одинокая скала у Гнилого ручья. Там, в низине, стоит лачуга деда Луки.
— Первый раз слышу. Что за дед такой?
— Слухи о нем разные ходят, — пожал плечами Радован. — Говорят, он с животными разговаривает лучше, чем с людьми. Мужик он нелюдимый и странный. Слышал, что он даже лесных тварей лечит — мол, видели у его дома то раненого волка, то косулю, которые его не боятся. И он не боится их. Если кто и вытянет Корнепия после этой чемерицы, так только Лука.
— Погоди, Радован. Ведьмин Палец, Гнилой ручей… — нахмурившись, спросил я. — Первый раз об этом слышу, хоть и живу здесь больше тебя. Объясни толком, как мне найти этого Луку?
— Слушай и запоминай, тут не заблудишься, — принялся разъяснять Радован. — Выходишь из дома и сразу чешешь прямо в чащу, пока не упрешься в огромную ель, которую вывернуло корнями вверх. Она там одна такая. «Мертвым выворотнем» кличут.
— Мне вот искренне интересно, дружище… Откуда ты всё это знаешь?
Радован на мгновение замялся, но потом махнул рукой.
— Так я же у Гулоса в пастухах ходил, забыл? Один раз у него жеребец породистый захворал, дышал так же тяжко. Гулос тогда в ярости был, орал, что шкуру с нас спустит, если коня не выходим. Вот мы с напарником и повели коня к Луке. Больше-то идти было некуда. Ну, а этот напарник местным был. Всё про здешние места знал и по пути мне рассказал.
— Ладно, а дальше куда идти?
— От ели бери правее, под горку. Там скоро почва под ногами хлюпать начнет и запахнет стоялой водой — это и есть Гнилой ручей. Иди вдоль него вверх по течению, пока не увидишь скалу, острую, как шип, что над лесом торчит. Это «Палец». Прямо под ним в низине и ищи лачугу, она вся мхом заросла, сразу не приметишь.
— Понял. Выворотень, ручей, скала. Присмотри тогда за Корнепием. Постараюсь вернуть как можно скорее.
С этим словами я сразу же углубился в чащу. Не хотелось терять время. Мы с Корнепием много чего пережили. Сначала он на меня напал, потом я его чуть не убил. Но после он здорово меня выручал. Возможно, нам с Радованом до сих пор не перерезали глотки только потому, что живкорой сторожил участок. Надо его спасать!
Минут через двадцать я увидел «Мертвый выворотень». Гигантская ель рухнула, вывернув из земли огромный пласт почвы вместе с камнями. Корневая система застыла в воздухе. Выглядела она как-то неестественно. Я даже начал задумываться, нет ли и в этих местах какой-нибудь аномалии.
Как и говорил Радован, мимо пройти было невозможно.
Я свернул вправо, спустился в низину. Воздух сразу стал тяжелым для дыхания — очень влажным. Под ногами, действительно, захлюпало. Видимо, я вышел к Гнилому ручью. Вода в нем была темной, вязкой, и текла больно уж лениво. Будто ей физически было трудно из-за своей консистенции.
Двигаясь против течения, я то и дело поглядывал наверх сквозь прорехи в кронах. И вот, наконец, над верхушками деревьев показался «Ведьмин Палец». Острый, косой каменный пик. Теперь понятно, почему его так зовут. Похож на кость. Словно огромная фаланга.
У самого подножия скалы рельеф почвы резко уходил вниз. Спустившись туда, жилище я заметил не сразу.
Лачуга Луки сливалась с ландшафтом. Крыша, густо поросшая зеленым мхом и папоротником, казалась обычным холмом. И только тонкая струйка дыма из каменной трубы да аккуратно сложенная поленница выдавали присутствие человека.
Я глубоко вздохнул и постучал в тяжелую дубовую дверь. За ней послышалось ворчащий старческий голос, и через минуту створка приоткрылась. На меня уставился хмурый старик в засаленном кожаном фартуке.
— Чего надо? — буркнул он. Шире дверь открывать не стал.
— Погоди, Лука, — я уперся ладонью в дверной косяк. — Меня Войцех зовут, я с участка за Преславицей. Живу недалеко от тебя.
Старик на мгновение замер. Его тяжелый взгляд переместился с моей руки на лицо. Он прищурился, будто пытаясь разглядеть что-то в моих чертах.
— С участка, говоришь? — голос старика стал чуть менее ворчливым, но в нем прорезалось удивление. — Постой-ка… Знакомая какая, физиономия… Особенно глаза! Ты что ли Ольгерда внук?
Я не стал его сразу переубеждать. Ошибка старика была мне только на руку. Если он знал покойного владельца участка, значит, к «внуку» доверия будет больше, чем к случайному прохожему.
— Я новый владелец, Лука, — ответил я уклончиво, не подтверждая, но и не отрицая родства в открытую. — Беда у меня. Живкорой, живущий на моем участке, надышался порошка едкого. Лежит он сейчас, хрипит, задыхается.
