Системный фермер. Том 1 - Алексей Аржанов
Сейчас всё изменилось. И Преславица словно сделала свободный вздох впервые за долгое время.
Внезапно Гулос медленно повернул голову в мою сторону.
Его взгляд был полон ядовитой ненависти. Прямо сейчас он не был похож на испуганного человека. В его глазах застыло обещание самой мучительной расправы.
Гулос уже стоял у борта телеги, его прижал к ней плечом рослый стражник. Но даже в этом безысходном положении он нашел силы для последнего выпада.
Он резко дернулся, вывернул шею и, глядя прямо в глаза капитану Гроссу, сказал:
— Вы арестовываете меня? Меня⁈ Если я иду в камеру, то он должен сидеть в соседней! — он ткнул скованными руками в мою сторону. — Войцех Мейер сам скрывает беглого преступника! У него в доме живет мой бывший батрак. Его зовут Радован. Вам уже довелось с ним встретиться. Вы видели его, когда приезжали искать земельного инспектора.
Капитан Гросс медленно повернулся ко мне. Гулос довольно оскалился, видя, что его маленькая месть попала точно в цель. Этот мерзавец хотел утянуть меня за собой на дно, ведь скрывать беглого заключенного — это тоже преступление.
— Что скажете по этому поводу, господин Мейер? — спросил капитан. — Есть ли в словах этого человека хоть доля правды?
— Вам всё равно по пути, — вновь «ужалил» Гулос. — Думаю, Мейер не сильно будет против, если вы пообщаетесь с его работником.
Я уже собрался на отчаянный шаг. Решил придумать какую-нибудь очередную ложь, отвлечь внимание стражников, а затем передать Радовану весточку. Любым возможным способом. Чтобы он бежал.
Но ответить я не успел. Стоило мне открыть рот, как ситуация на площади изменилась.
В этот момент на сцену вышел тот, от кого я не ожидал участия в нашем разговоре…
Глава 20
Из толпы, опираясь на суковатую палку, вышел старик Витольд. Он с трудом, но решительно проковылял к самому центру площади и встал между мной и телегой стражи.
— Ты что же это, кровопийца, мелешь? — голос старика сорвался на хрип. — Мало тебе того, что ты меня, старика, без куска хлеба оставил, так ты теперь и на внука моего наговариваешь?
Капитан Гросс удивленно вскинул брови, переводя взгляд с Витольда на Гулоса.
— Твоего внука, старик? — переспросил командир.
— Моего! — Витольд ударил палкой о землю. — Радован — мой единственный кормилец! После того как этот мерзавец выгнал его, мой внук пошел к господину Мейеру в помощники, чтобы я с голоду не помер. Добрый человек работу дал, кров предложил, а ты, — он ткнул трясущимся пальцем в сторону Гулоса, — решил и его сгубить? Хочешь у старика последнего кормильца отнять, чтобы некому было за могилой моей присмотреть?
Толпа недовольно загудела. Женщины начали сочувственно причитать. Радован не был замешан в грязных махинациях Гулоса, поэтому никто из присутствующих даже и подумать не мог, что слова землевладельца стоит считать за правду. Теперь сказанное звучало не как разоблачение, а как самая подлая и низкая попытка оклеветать невиновного парня, и всё ради личной мести.
Гулос открыл рот от удивления. Он явно не ожидал, что старик Витольд, который всегда боялся даже тени землевладельца, решится на такую дерзкую ложь.
— Довольно, — заявил командир. — Твои попытки оговорить честных людей, Гулос, только прибавят тебе срок. Солдаты, чего ждете? В телегу его!
— Да он бредит! — Гулос забился в руках солдат, пытаясь дотянуться до Ратибора Клыча. — Эй, ты! Клыч! Скажи им! Скажи, что этот Радован — твой подельник! Вы же вместе из центральной тюрьмы бежали! Вместе с Божидаром!
Капитан Гросс остановил солдат и посмотрел на Гнусавого. На центральной улице воцарилась тишина. Все ждали, что скажет преступник.
Ратибор Клыч медленно поднял голову. Он посмотрел на багровое лицо Гулоса, затем перевел взгляд на меня и на старика Витольда, который только что рискнул всем ради прикрытия.
На лице Гнусавого появилась кривая, полная презрения усмешка. Он смачно сплюнул под сапоги Гулосу и не произнес ни слова, лишь снова опустил голову на грудь. Его молчание было громче любого крика — оно окончательно похоронило надежду землевладельца.
— В телегу его! Живо! — рявкнул капитан, теряя терпение.
Гулоса, изрыгающего проклятия и бессильные угрозы, зашвырнули в кузов к Клычу. Солдаты заняли места, и повозка под крики толпы двинулась в сторону города.
Я же подошел к Витольду и осторожно коснулся его плеча. Старик тяжело дыша. Подрагивал от пережитого напряжения, но всё же старался показать характер.
— Спасибо, Витольд, — поблагодарил его я. Старался говорить тихо, чтобы никто не услышал. — Ты здорово выручил Радована. Мы этого не забудем.
Он лишь коротко кивнул. И этот жест, очевидно, говорил о том, что мы теперь в одной лодке.
Вскоре на центральную улицу подогнали вторую повозку, полегче. Командир сам взобрался на место возницы, и пригласил меня сесть рядом.
— Если желаете, то довезем до поворота, господин Мейер, — предложил Гросс.
— Буду вам изрядно благодарен, — ответил я.
Телега тяжело просела, когда в неё запрыгнули ещё четверо солдат. Остальные шесть стражников по приказу Гросса временно засели у поместья Гулоса.
— Смотрите в оба! — прокричал он им на прощание. — Чтобы ни одна живая душа не вошла и ничего не вынесла. Теперь это собственность Империи, и если хоть одну дощечки или мешок с семенами кто-то упрёт, вычту из вашего жалования!
Солдаты притихли, а командир, убедившись, что пост выставлен, стегнул лошадей. Мы покатились прочь от центральной улицы.
Если бы командир не выставил охрану, то к вечеру от богатого дома остались бы одни обгорелые стены. Ненависть, которую люди копили годами — штука опасная. Они ведь запросто могут разнести всё поместье Гулоса. Или даже сожгут поля — такое тоже нельзя исключать.
А Империи это не выгодно. Урожай не должен пропасть.
Что ж, раз Гулос больше этими землями не управляет, значит скоро у Империи появятся свои планы на эти земли. Возможно, более справедливые. Наверняка, сюда пришлют нового землевладельца. Пока что меня это не волнует. Главное, что местного «дьявола» здесь больше не будет.
— Скажите, капитан, — заговорил я, когда дома Преславица скрылись за поворотом, — что теперь ждет Гулоса? Какую судьбу ему уготовит суд?
— Хм, — Гросс задумался. — Покушение на имперского подданного, да еще и при исполнении им обязанностей по освоению надела… Серьезное преступление. Про укрывательство беглых каторжников и говорить нечего. Согласно закону, кто дает приют и работу преступникам из центральных списков, приравнивается к их подельникам.
— А что будет с его земельным наделом? — поинтересовался я.
— В
