Системный фермер. Том 1 - Алексей Аржанов

скором времени в его поместье начнется опись. Грязные махинации вскроются, поднимут все дела за последние годы. За такое обычно проводится полная конфискация имущества. А затем — каторга на рудниках. И это в лучшем случае… А если докажут, что старик Ольгерд — был убит по его приказу… Что ж, тогда прогулка к эшафоту обеспечена.

— А покушения на мою жизнь недостаточно для эшафота?

Я не желал смерти Гулосу. Достаточно того, что он понесет любое наказание и больше не будет вставлять мне палки в колеса. Мне просто хотелось прощупать пока что неизвестную мне тему.

Местные законы.

— Имперское право проверено веками, господин Мейер, — Гросс усмехнулся и покрепче перехватил вожжи. — За само покушение, раз уж вы живы-здоровы и даже синяков особо не нажили, ему светит каторга. Лет десять-пятнадцать на рудниках, где небо люди видят только по праздникам. Имперский судья считает так: раз подданный цел, значит, ущерб можно возместить трудом или золотом.

Он замолчал, объезжая глубокую выбоину, и продолжил:

— А вот за использование беглых каторжников для убийства другого землевладельца — это уже заговор. Тут судья может и к повешенью приговорить, если настроение будет скверное. Но эшафот, господин, это крайняя мера. Туда чаще всего отправляют только убийц. Жизнь за жизнь. За покушение на убийство — лишение свободы и имущества. Разница понятна?

— Да, — кивнул я.

— И учтите, — добавил капитан. — На будущее лучше повторюсь. У нас в Империи право собственности священно. Попытка забрать землю нечестным путем — это плевок в лицо самому Императору, который вам этот надел выделил.

Пока капитан расписывал мне прелести имперского правосудия, я не мог перестать думать об одном: я ведь сейчас занимаюсь ровно тем же самым. Я укрываю Радована — такого же беглого каторжника.

Если кто-то из представителей закона узнает правду, то я стану таким же преступником в глазах Империи. Одна ошибка, одно неосторожное слово Гнусавого или случайный свидетель из прошлого — и я окажусь в соседней камере с тем, кого сегодня туда отправил.

Нужно быть очень осторожным. Я играю в опасную игру, где на кону теперь не только моя земля, но и собственная голова.

Наконец, мы доехали до развилки.

— До скорой встречи, господин Мейер! — попрощался со мной командир Гросс.

— Спасибо, что довезли. Доброго пути! — сказал в напутствие я и спрыгнул на землю. Повозка, развернувшись, поехала в сторону города. Я прошел по заросшей тропе к дому.

Из тени старого сарая аккуратно показался Радован. Он выглядел так, будто не спал неделю: глаза запали, плечи напряжены. Беатрис стояла у крыльца, не сводя с меня глаз.

— Гулоса арестовали, — сообщил я свежие новости. — За покушение на мою жизнь и укрывательство каторжников ему светит как минимум пожизненная каторга, а если докажут старые дела, то и эшафот. Больше он нам не угроза.

Радован громко выдохнул, и я увидел, как с его лица постепенно уходит напряжение.

— Арестовали? Это хорошо, — сказала Беатрис. — Только бы он не откупился от судей. У таких, как Гулос, золота в закромах припрятано столько, что можно купить себе не только свободу, но и новую фамилию. Надеюсь, капитан Гросс довезет его до камеры раньше, чем он успеет открыть свой кошелек.

— На этот раз не откупится, — отрезал я. — Слишком много людей заговорило. Там теперь такое дело, что никакое золото не перевесит гору свидетельских показаний.

— Беатрис, — я кивнул ей на дом. — Посмотри, пожалуйста, что у нас там с запасами воды и еды. После такой ночи нам всем нужно подкрепиться, прежде чем приниматься за работу.

Она помедлила секунду, но потом кивнула и скрылась за дверью. Как только за ней захлопнулась створка, я подошел к Радовану вплотную и приглушил голос до едва слышного шепота.

— Но есть одно «но», — заявил я. — Гулос пытался тебя сдать, Радован. Напоследок он сказал, что я укрываю беглого преступника. Тебя спас старик Витольд. Он во всеуслышание объявил тебя своим внуком. Теперь ты официально его единственный кормилец, который работает у меня на участке.

Радован на мгновение замер, переваривая услышанное, а потом на его лице прорезалась шальная ухмылка.

— Внук, значит? Ну, старик дает! — засмеялся Радован. — Я-то думаю, чего мне всё утро кислых яблок хочется и спину ломит, а это я, оказывается в деда пошёл!

Я не сдержал короткой улыбки, но тут же снова посерьёзнел.

— Смейся-смейся, но в деревню в ближайшее время — ни ногой. Пока идут разбирательства с Гулосом и его участком, стражники могут шнырять по округе. Пока что для всех ты — внук старика, который работает на меня. Одна осечка — и мы все отправимся в камеру вслед за нашим врагом. Понял?

— Понял, Войцех, — кивнул Радован. — Буду самым незаметным внуком продавца самогоном.

Мы замолчали, когда дверь дома со скрипом отворилась. На крыльцо вышла Беатрис. Она обвела нас взглядом, задержавшись на Радоване чуть дольше обычного, но, судя по её лицу, подозрений у неё не возникло.

— Готовой еды в доме нет, — констатировала она.

Девушка прищурилась на солнце, а затем посмотрела в сторону окружавшего мой участок густого леса.

— Пойду снова на охоту. Вы пока трудитесь, — сказала Беатрис. — Может, к вечеру порадую вас ужином. Надеюсь, попадется какой-нибудь заяц. А лучше — кто-нибудь покрупнее.

— Мясо — это хорошо, — кивнул я — Только особо не увлекайся охотой. Хранить много мяса в такую жару — та еще проблема. Вот был бы у нас нормальный погреб, тогда можно было бы и оленя принести… В общем, пока хватит какого-нибудь зайца или пары куропаток, — подытожил я. — Главное, чтобы на один плотный ужин хватило. Зачем мясо зря переводить? Протухнет ведь через день.

Беатрис едва заметно улыбнулась.

— Ладно, — бросила она через плечо. — Будет тебе заяц. Или даже два.

Она ловко перепрыгнула через поваленное дерево и скрылась в зарослях, бесшумно, как лесная кошка. Я проводил её взглядом и повернулся к Радовану.

— Кстати, а что с живкороем? — осматривая двор, поинтересовался я.

— В дом я его завел, Войцех, — нахмурившись, ответил Радован. — Грохоталка эта… дрянная штука. Его не просто оглушило, он надышался этой дряни. Порошок чемерицы — штука едкая.

Живкорой лежал в углу, зарывшись носом в старое одеяло. Его обычно влажный нос сейчас был сухим и покрытым белым налетом. Зверь тяжело дышал, каждое движение давалось ему с трудом — едкий порошок из бомбы бандитов сделал свое дело. Забил дыхательные пути химической гарью.

— Шкуру-то почти не задело, так, пара царапин, — Радован присел рядом, осторожно коснувшись головы зверя. — А вот внутри у него словно всё горит. Пытался дать воды