Тень Луны. Море Тени - Фуюми Оно
– А если бы я знал, что ты имела в виду тайхо, все проблемы, с которыми мы сталкивались, решились бы намного проще. И тебе наверняка пришлось бы страдать намного меньше.
– Ракусюн, я тебя не понимаю.
– Я имею в виду, что тайхо – это советник короля. Советник. Короля. И ты говоришь, что его зовут Кэйки. Это означает, что он, должно быть, из королевства Кэй. В смысле, это сложно объяснить как-либо иначе.
– Хорошо, и что дальше?
Ракусюн шевельнул усами. Он потянулся к Ёко маленькой передней лапкой, собираясь было взять её за плечо, но осёкся.
– Это означает, что он не человек и не ёма. Он – Кирин.
– Кирин?
– Да, Кирин. Единорог. Самое величественное из всех священных животных. Он может принимать человеческий облик, но тайхо – не человек. Это всегда Кирин. Кэйки означает Кирин королевства Кэй. Это не его имя, это его титул. Кирин восточного королевства Кэй, если быть точным.
– Хорошо, и?
– Кэй расположен на восточном побережье Голубого моря, между Эн и Ко. Там мягкий климат, это хорошее место для жизни.
– Но разве Кэй сейчас не охвачен гражданской войной?
– В прошлом году правитель Кэй умер, – кивнул Ракусюн. – И новый до сих пор не взошёл на трон. Правитель усмиряет ёма, управляет силами природы и защищает королевство от бедствий, так что, когда он отсутствует, королевство погружается в хаос.
– Хорошо.
– Если Кэйки назвал тебя своей госпожой, это делает тебя королевой Кэй.
– Королевой… что, прости?
– Королевой восточного королевства Кэй. Иными словами, правительницей Кэй.
От удивления Ёко потеряла дар речи. Она не могла выдавить ни слова в ответ.
– Ты… была избрана, чтобы править королевством Кэй.
– Воу-воу, подожди минутку. Я же была обычной школьницей. Хорошо, оказалось, что я тайка, но я же не какая-то там важная шишка!
– Все правители до своего восхождения на трон являются обычными людьми. Видишь ли, титул короля у нас не наследуется. И в выборе правителя не важны ни внешность, ни таланты, ни какие-либо ещё внешние данные. Королём становится тот, кого выбирает Кирин.
– Но…
– Если Кэйки выбрал тебя, значит, ты правительница Кэй, – покачал головой Ракусюн. – В выборе правителя Кирин не слушается никого, и лишь тот, кого он назовёт своим господином, достоин быть королём или королевой.
– Это… так глупо.
– Небеса даруют правителю ветвь дерева. Три плода этой ветви олицетворяют землю, королевство и трон. Земля означает народ и территории. Королевство означает законы. А трон означает справедливость и благосклонность короля. А ещё Кирина. – Произнеся это, Ракусюн бросил взгляд в сторону, в которую они шли. – Теперь я вижу, что ты отличаешься от обычных людей. Даже от тайка. Ты заключила соглашение с Кирином королевства Кэй.
– Я сделала что?
– Я не знаю, как именно работает это соглашение. Но король – не обычный человек. Он приближен к богам. И когда ты заключаешь договор с Кирином, ты перестаёшь быть обычным человеком.
Ёко принялась вспоминать то, что произошло в школе. Она вспомнила слова Кэйки.
«Позволь мне».
Да, он определённо говорил что-то такое. А потом он сделал что-то странное и она почувствовала себя… необычно. Мысли лихорадочно метались в голове. То самое чувство… сразу после этого окно разбилось и всю учительскую засыпало осколками стекла. Все вокруг были ранены этими осколками, а на ней не было ни царапины.
– Что-то не так, Ёко?
– Он поклонился мне, встал передо мной на колени и прикоснулся лбом к моим ногам.
– Вот оно! – воскликнул Ракусюн. – Кирины надменны и величественны, они не склонятся ни перед кем, кроме короля, и не станут подчиняться никому другому.
– Но…
– Не мне бы посвящать тебя в детали. Лучше спросить об этом короля Эн. Я всего лишь обычный хандзю. Я не знаю ничего о небесном царстве. – Последние слова Ракусюн произнёс подчёркнуто жёстко. Он посмотрел на Ёко, его усы, дрогнув, опустились. – Ты слишком далека от меня, Ёко.
– Я…
– Если всё это правда, не я должен рассказывать тебе всё это, Ёко. Я даже не должен обращаться к тебе по имени. – Ракусюн поднялся на ноги. – Если всё это правда, то чем раньше мы попадём к королю Эн, тем лучше. Вместо того чтобы направляться в Канкю, будет лучше сообщить в ближайшую администрацию. Это ведь дело первостепенной важности.
Он произнёс это, стоя спиной к Ёко, после чего повернулся к ней и продолжил:
– Путешествие было долгим, и вы наверняка устали. Так что нам точно стоит попросить убежища у местных властей. А до тех пор, пока не будет вестей от короля Эн, нам стоит остановиться в местной таверне, если вы не против.
Ракусюн склонился перед ней в земном поклоне. Зрелище было жалким.
– Я – это я, Ракусюн.
– Несомненно, так и есть.
– Я… – голос Ёко дрожал от негодования. – Я та же, какой была всегда, не более. Я никогда не была кем-то другим. Ты можешь звать меня королевой или кайкяку, это всё равно буду я. И я проделала весь этот путь с тобой, Ракусюн.
Ракусюн продолжал стоять, склонив голову, даже его согбенная спина выглядела очень грустно.
– Так что же изменилось? Ничего! Я думала, что стала тебе другом. Если титул королевы противоречит этому, тогда я не хочу быть королевой!
Но её маленький спутник продолжал молчать.
– Это же дискриминация в чистом виде! Ты не относился ко мне по-другому, потому что я была кайкяку, а теперь ты относишься ко мне иначе из-за того, что я какая-то там королева?
– Ёко…
– Я вовсе не далека от тебя! Это ты сам так решил. Нас с тобой разделяет не больше двух шагов.
Ёко указала на разделявшее их ноги расстояние.
Подняв голову, Ракусюн посмотрел на Ёко, попутно разглаживая мех на груди и поправляя усы.
– Неужели я не права, Ракусюн?
– Ну, для меня это три шага.
Ёко не смогла сдержать улыбку.
– Прости меня. – Вытянув лапку, Ракусюн взял её за руку. – Я виноват.
– Всё хорошо, это мне нужно извиняться. Я впутала тебя во всё это.
Её преследовали. Если Ракусюн говорит, что она королева, то, должно быть, так оно и есть. И, видимо, её недоброжелатели преследовали её именно поэтому.
Ракусюн рассмеялся, его чёрные глаза заблестели.
– Я приехал в Эн по своим причинам. Тебе не за что себя винить.
– Ох, ну я же доставила тебе кучу проблем.
– Вовсе нет. Если бы я думал, что ты приносишь проблемы, я бы не оставался с тобой до сих пор. Если бы меня что-то не устраивало, я
