Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

они, и что много слышал про него по радио. Винни объяснил ему, что Чарльз Лучано является одним из учредителей фонда, и что он, как бизнесмен, считает, что если люди не будут голодны, то смогут больше времени и сил потратить на поиск работы. Старик ответил, что так и думал, и потом налил всем по стакану самодельного яблочного сидра. Сидр был хороший, и у него купили еще и фруктов. Они в столовые не пойдут, зато из них можно будет приготовить отличные наливки.

Еще одна ферма стояла чуть в стороне от дороги за рощей. Хозяин встретил их на крыльце и посмотрел на них с таким видом, что сразу стало понятно — он все понял. Но в дом их пустил.

Они прошли все то же самое — деньги, бумаги, погреб. А потом, когда они уже собирались уезжать, хозяин вдруг проговорил:

— Я сперва не хотел с вами связываться. Сразу же видно, что парни непростые, — а потом вдруг простодушно добавил. — Вы из мафии, да?

— Не существует никакой мафии, сэр, — ответил ему Винни. Это было одно из правил омерты — отрицать перед непосвященными сам факт существовании Организации. — Мы просто хотим помочь людям в эти трудные времена.

— Да в общем-то мне без разницы, из мафии вы или нет, — ответил он. — Если мафия хочет заплатить мне двести долларов за картошку, которую я уже думал списать как убыток и зарыть в землю — я только рад. И если мафия захочет еще картошки, то пусть приезжает — продам с удовольствием.

Томми за его спиной только хмыкнул. Винни тоже не выдержал и улыбнулся, у него внутри что-то потеплело. Ведь не зря его босс говорил ему, что людям надо помогать, и тогда они рано или поздно помогут в ответ.

Они сели в машину и поехали.

— Что дальше, Винни? — спросил у него Томми.

— Я думаю, овощей и остального уже хватит, — ответил Фавара. — А теперь мясо. Нам нужно купить свинины, она самая дешевая. Бульон на кости, все дела.

— Бедняки будут только рады, — проговорил парень сзади. Он сам был не из посвященных, не имел таких доходов, как члены Организации. Не голодал, конечно, но видел, как люди голодают.

— Забавно, что евреи из Нижнего Ист-Сайда будут есть свинину, — сказал Салли. — Некошерно же.

— Раввины понимают, что лучше так, чем умереть от голода, — ответил Винни. — Мы с человеком Лански ездили разговаривать с одним. Он сказал, что если люди будут умирать от голода, то это будет на его совести. И сказал, что официально разрешит свинину.

Он переключился на следующую передачу и чуть прибавил скорости. Сегодня им предстоит очень долгий день.

Глава 19

Дома я переоделся в специально приобретенную для этого дела рабочую одежду. Обычная холщовая куртка, джинсы, кепка. Посмотрел на себя — нормально. Уже не Лаки Лучано, босс мафии, голливудский продюсер, владелец фирмы по импорту продуктов, землевладелец и прочее прочее прочее. А просто какой-то итальянец чуть за тридцать, которых в Маленькой Италии тысячи. Гэй вышла из спальни, посмотрела на меня и фыркнула — сказала, что я похож на рабочего с завода. А мне, в общем-то, именно это и требовалось.

А я еще и щетину оставил, она тоже меняла лицо. Правда, шрамы и висящее веко никуда не делись, но узнать меня в таком виде будет гораздо сложнее.

Поехал я на такси, причем таксист удивился, что такой человек неожиданно остановил его, да еще и дал чаевые. И это меня порадовало — типаж изменился до неузнаваемости. Остановился в квартале от суповой кухни, той самой, которую мы открыли в бывшей прачечной, вышел и пошел по улице.

Приехал без охраны, естественно, один.

На улице было по-летнему жарко, так что кепка оказалась кстати, хотя обычно я носил шляпу. Я прошел этот квартал и сразу увидел очередь — она тянулась от двери бывшей прачечной вдоль стены и даже за угол заходила. Человек семьдесят, не меньше. Так что я встал в хвост. Придется подождать.

Передо мной оказался пожилой мужчина в поношенном пальто, одет был не по сезону, но другой одежды у него, по-видимому, не было. Через минуту за мной пристроилась женщина с девочкой лет шести, которая держала мать за руку и оглядывалась.

— А нам правда дадут бесплатно покушать? — спросила она.

— Да, дочка, так сказал падре Доменико, — ответила та.

— Вот бы хорошо… А будет вкусно?

— Будет хоть что-то, — вздохнула женщина.

Я стоял и смотрел по сторонам. Люди вокруг были разные, но в большинстве своем итальянцы. Хотя несколько евреев тоже тут было, это видно по носам и ушам — у ашкенази в принципе очень характерная внешность. Большинство молчали, хотя некоторые что-то обсуждали. Не верили, что им дадут поесть, и ничего не спросят.

Видно было, что никто не стыдился, совсем наоборот, у людей была надежда.

Я специально раздал инструкции управляющим — никакой благотворительной унизиловки, никаких теток, которые будут смотреть на гостей, как на несчастных. Пусть относятся к тем, кто к нам приходит, как к равным. Пришел, взял, поел и ушел.

Очередь продвинулась на несколько шагов. Старик в пальто впереди меня достал из кармана носовой платок, промокнул лоб и убрал обратно. Девочка позади стояла по очереди то на одной, то на другой ноге — игралась, наверное.

Минут через двадцать примерно — часы я не доставал, потому что они выглядели слишком дорого — я добрался до двери. Внутри было прохладнее, чем снаружи, все-таки полуподвал. Зато запах краски почти ушел — его перебил запах готовящейся еды. Большинство мест оказалось занято, но люди ели жадно, быстро приканчивали свою порцию и сразу же отдавали посуду. Она тут же шла на помывку — мальчишки посудомойщики обрабатывали тарелки одну за другой.

У входа стоял крепкий парень, который выступал в качестве охраны, ну и раздавал подносы заодно. Он меня не узнал, иначе точно поздоровался бы, просто протянул поднос и кивнул в сторону раздачи. Я взял, встал в короткую внутреннюю очередь.

Получил еду. Большая тарелка супа, два куска хлеба для нажористости — он был совсем дешевым, вчерашним, и мы его не жалели — горячее с гарниром. Женщина за стойкой накладывала еду без разговоров, быстро и одинаковые порции всем. Я взял поднос, огляделся, выбрал место за длинным