Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов
Гэй посмотрела ему вслед. Она чувствовала, как в груди у нее поднимается что-то неприятное. Обида. Они так все хорошо украсили, елку поставили, договорились вместе отпраздновать Рождество, а он просто взял и уехал.
— Все время так… — проговорила Гэй. Ей просто захотелось пожаловаться, чтобы кто-то ее понял, а Роуз тоже связана с этой жизнью, так что должна понять.
— Он ушел не просто так, — покачала головой Роуз.
— Я знаю, — ответила Гэй. — У него вечно работа, дела.
— Нет, подожди, — Роуз повернулась к ней. — Поверь мне, сейчас дело не в работе. Если бы так, то он бы приехал позже. Разве твой Чарли похож на человека, который может что-то забыть?
— Когда дело касается его работы, он ничего не забывает, — покачала она головой.
— Ну, значит, он не на работу уехал, а за чем-то другим. Он понял, что ему что-то нужно, когда пришел сюда. Посмотрим.
— Ладно, — Гэй взмахнула головой, будто стряхивая с себя оцепенение, а потом повернулась к Роуз. — Пойдем, подберем нам что-нибудь из моей одежды. Мне же надо знать, как одеваться на мессу.
— Твоя не подойдет, — улыбнулась Роуз. — Нужно что-то поскромнее.
— У меня есть и скромные вещи, просто я их редко надеваю.
Она двинулась в спальню, где стоял большой шкаф, почти полностью забитый ее одеждой — вещей Чарли там было не так много.
— А как ты пойдешь? — спросила Роуз. — Ты же православная.
— Ну и что? — сказала Гэй. — Рождество есть Рождество. А я три года не была в церкви вообще, ни в какой. А в детстве каждое воскресенье ходила.
— Я тоже, — выдохнула Роуз.
— Да все, наверное, ходили, — ответила Гэй. — Так что пошли наряд выбирать, если уж Чарли сказал, что пойдем на мессу, значит пойдем все.
И они отправились в комнату, после чего принялись перебирать одежду в поисках чего-то, в чем в церковь пустят, но выглядеть это будет достаточно красиво и элегантно. И это занятие так увлекло Гэй, что все плохие мысли покинули ее голову.
Глава 19
С полуночной мессы в Старой Церкви Святого Патрика мы вернулись около двух часов ночи. Все вчетвером, потому что Гэй сама сказала, что хочет пойти, хотя она и православная, и у нее Рождество в другой день. Я не стал отговаривать, потому что сам по сути своей православный, пусть и попал в это традиционно католическое тело. Да и церковь есть церковь, в конце концов, до тех пор, пока там не начинают проповедовать нетрадиционные ценности, не берут в епископы женщин-лесбиянок, и не устраивают в храмах рок-концерты.
Сейчас до этого было еще очень далеко.
Проспал я в итоге до десяти утра, что со мной случалось редко, но раз уж праздник, то решил, что можно расслабиться. Поднялся, прошел в ванную — благо ходить далеко не надо было — умылся. Потом оделся в домашнее и вышел из спальни.
С кухни слышались голоса и доносился запах чего-то мясного и пряных трав. Гэй и Роуз, похоже, уже там, и готовят праздничный обед. Я же к ним заходить не стал, и отправился прямо в гостиную, где сидел Винни, в костюме и со свежей газетой.
— С Рождеством, — по-прежнему сонным голосом сказал я.
— С Рождеством, босс, — ответил он, отложил газету в сторону и встал.
— Сиди, — ответил я, прошел к столу и открыл ящик с сигарами. — Есть что-то интересное в новостях?
— Что-то про Россию пишут, — сказал он.
— Что? — я сразу же повернулся. Мне, как русскому, естественно было интересно, что там на моей настоящей Родине происходит.
— Сейчас… — сказал он, открыл газету и принялся читать. Я понял, что это «Таймс». — Советский Союз резко отреагировал на ноту Румынии по поводу присоединения к пакту Бриана-Келлога. «Известия» называли это оскорблением. А что такое, босс? Хочешь начать бизнес еще и с русскими?
Ну да. Он-то заметил, что меня это заинтересовало, но только вот подумал, что это касается нашего дело. О моей прошлой жизни он, естественно, ничего не знал.
Хотя я понятия не имел, что за «пакт Келлога-Бриана», о чем тут идет речь. Но наверное какие-то отголоски будущей Второй Мировой Войны.
— Да нет, — покачал я головой. — Просто интересно. Что еще?
Я открыл ящик, достал из него две сигары. Мои же, привезенные с Кубы контрабандой под видом сахара и патоки. Они уже активно пошли в продажу, но кое-что мы придержали для своих нужд. Самое лучшее.
— Колумбийский университет получил большую библиотеку каких-то немецких книг. Выросла добыча сырой нефти. Говорят еще об амнистии политзаключенных в Саксонии. В общем, ничего интересного, босс.
Ну да. Его это определенно не интересует. А вот меня?
Я подошел к радио и включил его, покрутил колесико. Из динамиков послышался какой-то рождественский гимн, который пел хор. Звучало приятно, и качество звука было реально хорошим — не зря домовладельцы не поскупились на премиальный приемник. Пусть играет.
Взяв сигары и отрубив кончики я двинулся обратно к Винни, протянул одну ему, вторую сунул в зубы и чиркнул спичкой о пачку, которую взял с того же стола. Прикурил, потом набрал дыма в рот, прополоскал немного и выдохнул.
Винни смотрел на меня и вертел в руках сигару с таким видом, будто она была явно дороже того, к чему он привык.
— Они же дорогие, босс, — сказал Винни. — Когда мы вывозили их, Альберт говорил, что не дай Бог хоть одна потеряется.
— Так я же их тебе даю, — ответил я. — И вообще, Рождество. Сегодня можно. Держи.
Я сунул ему в руки пачку спичек, а сам снова набрал дыма в рот. Сигара была хорошей, ароматной. Хотя сейчас и сигареты гораздо лучше, чем те, к которым я привык в свое время. Не так воняют, и чувствуется настоящий табак.
Он тоже прикурил, откинулся в кресле, расслабился. Я взял газету, быстро пролистал — действительно, из интересного только заметка об убийстве Бо Вайнберга, в которой журналист предполагает, связано ли оно с волной бандитского насилия, которая прокатилась по городу совсем недавно. Вроде все спокойно.
А мне и надо, чтобы оно
