Майор. Назад в СССР. Книга 17. Часть 2 - Максим Гаусс
На первом этаже я выбил окно плечом, решительно выпрыгнул наружу, оказавшись в засохшем саду.
Повсюду были осколки стекла, часть из них торчала в комбинезоне. Я упал на бок, перекатился и ловко вскочил на ноги. Побежал к забору, почти не оглядываясь. За спиной — выстрелы, крики. Беркутов яростно кричал мне вслед. А я перемахнул через забор и нырнул в темноту прибрежных складов… Мой простой план провалился, ну это ничего. Беркутову не уйти… Я знаю, что нужно делать!
Адреналин кипел в крови. Я бежал, пока ноги не начали гудеть от усталости. Сердце бешено стучало.
Портовая зона Ферде встретила меня запахом рыбы, ледяной сырости и почему-то водорослей. Темнота стояла плотная, хоть глаз выколи, освещения почти не было. Я забился между контейнерами, переводя дух. Пистолет был пуст — теперь это и впрямь бесполезный кусок металла. Найти на него патроны здесь, в Норвегии, почти невозможно. Да и с другим оружием ситуация не лучше.
До утра подыскал более подходящее место, где и просидел несколько часов. Этот заброшенный сарай, что находился рядом со складским помещением был достаточно неплох. Здесь было сухо, пусто и безопасно.
Ледяной дождь моросил все утро, холодный ветер выл, где-то вдалеке уныло лаяли собаки. Я неторопливо анализировал свои ошибки и думал о том, что Беркутов не должен ускользнуть из моих рук! А его планы предугадать не сложно!
У меня было весомое преимущество. Он не знал и не мог знать, что сломавшийся Свинцов сдал мне «Гамбурга». Не знал, что у меня есть ниточка, которая ведёт к его связям с ЦРУ. А ведь он непременно ими воспользуется…
* * *
Я уснул под утро. Ненадолго, беспокойно. Приснился отец.
Он стоял на палубе, сжимая чемодан. Чемодан как будто бы тот самый, внутри которого был секретный прототип. Хотя я и был недоволен отцом, тем не менее понимал, что он все сделал правильно, утопив его в море. Сейчас никому нельзя доверять.
Проснулся я от громкого крика чаек. Те явно что-то разбушевались. Решил не терять времени и начинать действовать.
Звонить Хореву было бесполезно — официальная помощь не пришла бы, а неофициальная заняла бы слишком много времени. К тому же, когда это я просил помощь?
Решил работать сам. Как тогда, в Португалии. Как в Пакистане. Как всегда. Импровизация.
Следующие два дня я жил в порту. Спал в пустых трюмах, на грязных матрасах, воняющих рыбой и сыростью. Питался тем, что удавалось купить за оставшиеся кроны в забегаловке для докеров. Мылся холодной водой. Выглядел я, как бомж — грязный, в рваном полярном комбинезоне, с щетиной и красными глазами. Но это помогало — на меня не обращали внимания. Свои, портовые, бродяги.
«Гамбург» оказался невысоким, плотным немцем лет пятидесяти, с седой бородкой и бычьей шеей. Его звали Хайнц. Он ходил в кожаном пальто, без конца курил трубку. Глаза — маленькие, цепкие. Он появлялся в порту каждый день, проверял какие-то ящики, переговаривался с докерами, спорил с руководством порта.
Появился он на второй день моего дежурства — вышел из такси у бара, закурил, огляделся. Я стоял в тени контейнера, запоминал его лицо, походку, жесты — как поправляет воротник, как стряхивает пепел, как смотрит по сторонам. Все это мне поможет довести дело до конца и вернуться домой!
Вечером он встретился с каким-то человеком в тёмном костюме. Я не подошёл близко — только смотрел из укрытия, собирая как можно больше информации.
На третий день они встретились снова. Но теперь в другом баре.
Я понял, что момент настал.
Бар назывался «Последний викинг». Пахло деревом, дымом и дешёвым виски. Я зашёл через чёрный ход, прокрался мимо кухни. Нашёл подсобку, где бородатый парень в белой рубашке протирал стаканы. Подошёл сзади, зажал рот, приставил нож к горлу.
— Тихо, — прошипел я по-английски. — Жить хочешь?
— Хочу!
— Тогда мне нужна твоя одежда!
— А? — засуетился тот. — Чего?
Пришлось несильно ударить его рукоятью пистолета в затылок. Парень обмяк, едва не упал. Я оглушил его — не сильно, но надолго. Связал, заткнул рот грязной тряпкой. Скинул грязный комбинезон, надел его белую рубашку и черную жилетку. Причесался. Вымыл лицо и руки.
В зеркале подсобки на меня смотрел другой человек. Как официант — так себе, но для портового бара сойдет.
Что же, будем ждать «Гамбурга». Хорошо бы еще понять, как он выглядит!
Глава 3
Метод исключения
Настоящего официанта я связал покрепче, заткнул ему рот импровизированным кляпом из носового платка. Оттащил и спрятал за деревянные ящики с пустыми бутылками. По моим рассчетам бородатый официант придет в себя примерно через час, возможно и раньше. Ничего, пусть полежит. Отдохнет немного.
Когда дело будет сделано и нужно будет уходить, я его освобожу. Но это не точно.
В общем, переодевшись, я вышел в общий зал. Вел себя так, будто всю жизнь провел в этом баре и только и делал, что репетировал. Конечно, исполнять обязанности официанта не зная языка — это отдельная история, но меня это и не интересовало. Я лишь хотел свободно перемещаться по залу, не привлекая к себе лишнего внимания. Если где-то накосячу или не пойму, чего от меня хотят — легко списать на неопытность.
А место-то интересное, чего уж там. Черт возьми, в Союзе такого точно не увидишь, так как интерьер больше напоминал современные бары. Я по ним не часто ходил, но пару раз побывать довелось, с размахом…
Здесь, буквально на каждом шагу, был грубый норвежский стиль с сильным преобладанием обожженного дерева, элементов декора на морскую тематику вроде сетей или штурвалов, чучел рыб. Надписи, картины, фотографии в рамках. Все это создавало особую атмосферу, разительно отличающуюся от той, к которой я более менее привык.
В зале было людно, хотя и не битком. Человек двадцать пять точно. Все потому, что у норвежцев по государственным меркам, походы в такие места это хотя и интересно, но и весьма накладно по финансам. Другое дело просто зайти и опрокинув стопку-другую, уйти. Но у потомков викингов обычно дело двумя стопками не ограничивалось и попойки набирали обороты так, что особо буйных приходилось уводить. Насильно. Для этого как раз имелся большой, толстый и бородатый вышибала в джинсовой
