Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов
Провалиться в сон удалось ближе к семи утра. Это было не нормальное восстановление сил, а скорее рваное, поверхностное забытье, отравленное токсичными образами. Мне снилась обшарпанная кухня Гены. За столом, прямо на моем табурете, сидел Артур Каспарян в своем безупречном итальянском костюме. Он небрежно держал в руках мою щербатую кружку и делал глоток за глотком, не отрывая от меня насмешливого взгляда.
Чуть поодаль, прислонившись спиной к оконной раме, стояла Марго. На ней было роскошное черное платье, облегающее фигуру, а на лице застыла та самая гримаса фальшивой скорби, с которой она позировала журналистам после моей смерти. В какой-то момент они оба начали смеяться. Широко открывали рты, запрокидывали головы, но из их глоток не вырывалось ни звука. Этот абсолютно немой, издевательский смех резал по нервам хуже скрежета металла по стеклу, заставляя меня метаться по смятой простыне.
Я дернулся и открыл глаза. Резкий, пронзительный звук дешевого рингтона рвал тишину квартиры на части. Я инстинктивно выбросил руку в сторону тумбочки, нащупал пластиковый корпус смартфона и смахнул неизвестный вызов. Цифры на экране бесстрастно высветили шестнадцать часов тридцать минут. Я тихо выматерился. Ночной визит безопасника выбил меня из колеи настолько, что я проспал весь день.
За окном уже сгущались ранние зимние сумерки, окрашивая облупленные фасады соседних домов в холодные синие тона. Первая осмысленная мысль ударила по заспанному мозгу с бухгалтерской точностью: половина светового дня безвозвратно потеряна. Дневные заказы прошли мимо кассы. Значит, план меняется на ходу. Буду таксовать в глубокую ночь, когда алгоритмы агрегатора задирают коэффициенты до небес, а пробки рассасываются сами собой. Нужно выходить на линию максимум через час, чтобы успеть урвать по максимуму.
Поднявшись с дивана, я направился прямиком в ванную. Никаких раскачек и потягушек. Только старый, проверенный ритуал, который заменял мне сейчас двойной эспрессо из бразильской арабики. Я повернул кран до упора в сторону синей отметки и сунул голову под струю.
Ледяная вода ударила по затылку хлестко и безжалостно. Мышцы Геннадия Петрова судорожно сократились, кожа моментально покрылась крупными мурашками, а дыхание сперло от температурного шока. Но эффект был потрясающим. Липкая вялость пересыпа исчезла в одночасье, а тупая боль в висках растворилась, словно ее смыло в грязный сток. Голова прояснилась с кристальной звонкостью.
Растершись жестким полотенцем, я пошел на кухню, на ходу натягивая чистую футболку. Желудок Гены, хоть и пережил медикаментозное лечение от гастрита, всё еще требовал к себе трепетного отношения без резких гастрономических движений. Я засыпал в чашу мультиварки порцию овсяных хлопьев, залил молоком и нажал кнопку старта. Пока аппарат тихо работал, готовя диетическую массу, я наконец-то взял в руки телефон.
На заблокированном экране висела гирлянда уведомлений. Три пропущенных вызова от неизвестного номера — при виде этого сердце предсказуемо екнуло, сжавшись на долю секунды. Одно входящее сообщение от Валерии в мессенджере. Текст был лаконичным, но почему-то мгновенно согрел замерзшие пальцы: «Как ты? Позвони, когда сможешь». Чуть ниже висели два дежурных пуша от агрегатора такси, радостно сообщающих о зонах повышенного спроса в районе железнодорожного вокзала.
Я открыл журнал звонков и впился взглядом в незнакомые одиннадцать цифр. Это точно был не тот номер, с которого мне ночью звонил Иван. Безопасники такого уровня крайне редко используют одни и те же одноразовые симки дважды. Я потянулся за своим блокнотом на подоконнике и аккуратно выписал комбинацию на чистый лист.
Сбоку сделал приписку корявым почерком: «проверить через приложение». Паранойя окончательно перестала казаться мне симптомом нервного истощения. В этой игре она превратилась в базовый рабочий инструмент, в инстинкт самосохранения, который следовало холить и лелеять. Кто-то настойчиво пытался со мной связаться, и я должен был выяснить личность звонившего до того, как этот кто-то постучит в мою дверь, как это сделал Иван.
Отложив блокнот, я открыл переписку с Лерой и нажал иконку телефонной трубки. Гудки шли в пустоту довольно долго. Наконец, раздался щелчок, и в динамике зазвучал ее голос: «На данный момент я не могу ответить. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала». Это была стандартная форма автоответчика, записанная с деловой интонацией.
Но я слушал эти сухие фразы, прижав пластик аппарата к уху, и ловил себя на совершенно неконтролируемой реакции. Интонация казалась мне до одури теплой и знакомой. Положив диетическую кашу пластиковой лопаткой, я поймал свое отражение в темном стекле окна. Мужик со сломанным носом и легкой щетиной глупо и искренне улыбался своему отражению.
Глава 4
Я сидел за кухонным столом, отодвинув в сторону пустую тарелку. На дне еще виднелись остатки овсянки — сегодня я позволил себе шикануть, сварив её на молоке и добавив ложку пахучего липового меда. Желудок отозвался ленивым и довольным урчанием, благодаря за разнообразие. Это была маленькая победа в большой войне за собственное выживание.
В руках была пустая кружка, на дне которой прилипла чаинка, похожая на вопросительный знак. В голове стоял гул, как в трансформаторной будке. Вроде и выспался, и ледяная вода привела чувства в относительный порядок, но внутри всё равно дребезжало.
Мысли, словно приклеенные на двусторонний скотч, постоянно возвращались к ночному визиту Ивана. Я видел перед собой его бесстрастное лицо, эти пустые глаза и то, как медленно он убирал фотографии в файл. Каждое слово, каждая интонация этого костолома в штатском прокручивались в мозгу на бесконечном повторе. Я анализировал свой блеф, искал слабые места, прислушивался к тому, как тогда ёкало сердце, и пытался понять — поверил он до конца или просто взял паузу, чтобы посильнее замахнуться?
Этот ментальный «бег по кругу» выжигал остатки энергии. Я кожей чувствовал, что слежку никто не снимет. Чёрный внедорожник не растворится в воздухе, а Иван не вычеркнет моё имя из своего списка «приоритетных целей». Даже если моя легенда про таксиста-курьера легла в его папки ровным слоем, это лишь временная передышка. Такие люди, как он, приходят снова. Им всегда мало. Они возвращаются, чтобы проверить, не проросло ли в твоих показаниях семечко новой лжи.
Мой мозг, перегруженный до красной зоны интерфейсом и постоянной игрой в прятки, требовал экстренной декомпрессии. Если я сейчас не отвлекусь, то просто перегорю, как китайская лампочка в подъезде.
* * *
Быстро натянув куртку, я вышел из квартиры,
