СССР. Компиляция. Книги 1-12 - Цуцаев Андрей

В полночь мисс Рид пожелала всем спокойной ночи и ушла спать. Мужчины ещё посидели минут сорок, допивая бренди и обсуждая, насколько сильно ударит новая волна депрессии по среднему бизнесу. Потом разошлись.

Джейкоб лёг в 1:17. Поезд мягко покачивался, за окном мелькали редкие огоньки маленьких станций Огайо. Он уснул почти сразу.

Проснулся в 7:05. За окном уже светало. Поезд шёл по восточному берегу Гудзона. Серые холмы, покрытые голым лесом, река в утреннем тумане, далеко-далеко на противоположном берегу виднелись первые очертания гор Катскилл.

Завтрак в ресторане прошёл тихо. Большинство пассажиров ещё спали. Джейкоб заказал яичницу с беконом, тосты, кофе. К нему подсела мисс Рид. Они проговорили минут двадцать пять — о Нью-Йорке, о том, что в этом году в магазинах Рокфеллера уже с середины ноября продают рождественские открытки, о том, как дорого стало жить на Манхэттене.

В 11:42 «20th Century Limited» плавно подошёл к платформе Гранд-Сентрал-Терминал. Часы на перроне показывали 11:58 по нью-йоркскому времени. Джейкоб поблагодарил проводника, взял чемодан и вышел на платформу.

Он смешался с толпой, поднялся по эскалатору в главный зал, прошёл под огромными часами и вышел на 42-ю улицу.

Часы показывали 12:04.

Джейкоб пошёл в сторону метро. Теперь можно было отдохнуть.

Глава 21

Кабул, 25 ноября 1937 года.

Утро в Кабуле выдалось ясным и морозным, с лёгким туманом, который клубился над рекой и цеплялся за нижние склоны окружающих гор. Солнце только-только показалось над гребнями Гиндукуша, окрашивая небо в бледно-голубые тона, а воздух был свежим — чувствовалось, что в городе скоро выпадет снег, который уже лежал на вершинах. Город просыпался постепенно: на улицах появлялись первые прохожие, ведущие ослов с поклажей, женщины направлялись к колодцам с кувшинами, а из дворов доносились звуки разводимых очагов.

Бертольд фон Кляйн, известный здесь как Абдулла, вышел из дома Мирзы на рассвете, одетый в тёплые шерстяные шаровары, длинную рубаху и плотный жилет, поверх которого накинул овчинный тулуп для защиты от горного холода. Чалма была повязана плотно, борода аккуратно подстрижена, чтобы сливаться с местными жителями. В поясном кармане лежал свёрток с картой маршрута, несколькими монетами и запиской с координатами встречи.

Он направился к окраине города, где у городских ворот собирались караваны. Там его ждал нанятый заранее мул — крепкое животное с широкой спиной, способное выдержать подъём в горы. Хозяин мула, пожилой афганец по имени Фарид, уже ждал с двумя крепкими сумками: в одной лежали продукты в дорогу — сушёный хлеб, сыр, орехи и фляга с водой, в другой — тёплые одеяла и запасная одежда. Бертольд проверил упряжь, убедился в прочности седла и расплатился серебряными афгани.

— Салам алейкум, Фарид ака. Мул выглядит сильным, копыта подкованы надёжно. Дорога в горы сейчас открыта? Караваны проходят без помех?

— Ва алейкум ассалам, Абдулла джан. Мул выдержит любой подъём, он проверен мною на перевалах. Дорога спокойная, снег ещё не засыпал тропы, но выше будет скользко — возьми палку для опоры. Караваны ходят, но редко, люди предпочитают ждать весны. Ты один едешь или присоединишься к группе?

— Один, личные дела. Но если встретим путников, можно вместе поехать для безопасности. Спасибо за мула, верну его в срок.

Бертольд сел верхом, взял поводья и тронулся по узкой тропе, ведущей на восток, в сторону предгорий. Город остался позади: глиняные стены и башни Кабула постепенно скрылись за холмами, а вокруг расстилались каменистые равнины с редкими кустами и сухой травой. Река Кабул блестела слева, её воды были спокойными, отражающими утренний свет. По пути попадались небольшие поселения — несколько домов из глины с плоскими крышами, где крестьяне уже выводили скот на пастбища. Бертольд ехал размеренно, иногда слезая, чтобы вести мула вброд через мелкие ручьи или обходить осыпи.

Через два часа пути тропа начала подниматься круче, петляя между скалами. Воздух стал реже и холоднее, а ветер с гор приносил запах хвои от сосен, которые росли выше. Солнце поднялось, прогоняя туман, и осветило снежные пики впереди — Гиндукуш сиял белизной с редкими тёмными пятнами скал. Бертольд остановился у небольшого источника, напоил мула, сам выпил воды и съел кусок нана с сыром. Вокруг царила тишина, прерываемая только шелестом ветра и отдалённым криком орла, кружащего над ущельем.

Дальше тропа сузилась, стала каменистой, с крутыми поворотами. Мул ступал осторожно, копыта скользили по гравию, но Бертольд вёл его уверенно, используя палку для равновесия. По сторонам возвышались отвесные скалы, поросшие редкими кустами можжевельника, а внизу зияли ущелья с ручьями, бегущими с вершин. Он встретил небольшую группу пастухов — трое мужчин в тёплых одеждах гнали овец вниз, к долине. Они обменялись приветствиями.

— Салам алейкум, путник. Куда в такую пору? Горы суровы, снег может застигнуть.

— Ва алейкум ассалам, братья. Еду по делам в дальнюю деревню, товар смотрю. Овцы здоровы? Зима близко, пастбища ещё кормят?

— Овцы крепкие, шерсть густая для зимы. Но выше будь осторожен, тропы обледенелые. Храни тебя Аллах.

Они разошлись, и Бертольд продолжил подъём. К полудню он достиг первого перевала — узкого седла между двумя пиками, откуда открывался вид на долину внизу: зелёные пятна садов, крошечные деревни и извилистую реку. Здесь он отдохнул, разложив на камне еду: орехи и сухофрукты. Ветер усилился, неся пыль с вершин, но солнце грело спину, делая путь терпимым.

После перевала тропа пошла вниз, в узкое ущелье, где стены скал сходились близко, образуя тенистый коридор. Здесь было прохладнее, ручей журчал по камням, а на склонах виднелись следы лавин — груды валунов. Бертольд вёл мула медленно, избегая рыхлых осыпей. Через час он заметил дымок вдали — лагерь кочевников, но обошёл его стороной, держась карты. Цель была дальше: пещеры у подножия высокого пика, где ждала группа.

К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая скалы в золотистые тона, Бертольд добрался до условленного места. Ущелье расширилось в небольшую котловину, окружённую высокими стенами из красноватого камня. В центре виднелись входы в пещеры — тёмные отверстия, частично загороженные ветками и тканью для тепла. Рядом паслись несколько лошадей и мулов, привязанных к кольям, а у костра сидели люди — два десятка мужчин, все в традиционной одежде: шароварах, рубахах и тёплых накидках. Они были вооружены кинжалами и винтовками, лица обветренные, бороды густые. Это были местные пуштуны, лояльные делу, нанятые для охраны и транспортировки.

Один из них, высокий мужчина по имени Зариф, заметил приезжего первым и вышел навстречу.

— Салам алейкум, Абдулла джан. Долго добирался? Дорога чистая была? Заходи к огню, согрейся, чай уже готов.

— Ва алейкум ассалам, Зариф ака. Дорога нормальная, только выше холодно. Мул выдержал, но устал. Как здесь у вас дела? Партия пришла вовремя?

Зариф кивнул и повёл его к пещерам. Костёр горел ярко, на нём стоял котёл с чаем, рядом лежали лепёшки и жарилось мясо на вертеле. Мужчины приветствовали Бертольда кивками и короткими фразами, предлагая место у огня. Он сел, принял пиалу чая — горячего, с ароматом специй — и отломил кусок лепёшки.

— Партия пришла вчера на самолёте. Дипломаты передали всё лично, без лишних глаз. Двадцать ящиков, как договаривались. Оружие европейское, свежее, с заводов Берлина. Винтовки Mauser, пулемёты MG, патроны в ящиках. Качество высокое, механизмы смазаны, стволы чистые.

Бертольд кивнул, допивая чай. После короткого отдыха Зариф повёл его в главную пещеру — просторную, с высоким сводом, где воздух был сухим и прохладным. Внутри, при свете керосиновых ламп, стояли деревянные ящики, аккуратно расставленные на земле. Несколько мужчин уже открыли один, вынимая содержимое для осмотра.

— Смотри сам, Абдулла джан. Вот винтовки — длинные, с прицелами, магазины на пять патронов. Немцы сказали, что надёжные на холоде, не заедают. А вот пулемёт — тяжёлый, но мощный, лента на двести выстрелов. Патроны калибра 7.92, полные цинки.