Неукротимый Бастард 2 - Сергей Измайлов
— И что во мне странного? — поинтересовался я.
— Ты вроде как простой, почти деревенский, — начал рассуждать в темноте мой сосед. — Потом что-нибудь как отчебучишь, что даже барон тебя не понимает, только делает вид. Как тебя вообще занесло в эту деревню?
— Если меня туда и занесло, то до осознанного периода жизни, — ответил я с ухмылкой. — Я этого процесса не помню. От грудничка и до момента, когда мне всучили ваш индикатор, я был деревенским. Если сомневаешься, мог бы спросить у моих родителей.
— Да не, я тебе верю, — вздохнул парень. — Просто мне иногда кажется, что ты не от мира сего. Словно тебя откуда-то принесли для каких-то особых целей, особой миссии.
— Когда кажется — надо как следует проморгаться, говорят помогает, — махнул я рукой в темноту. — Я лишь хотел стать магом. А вот это вот всё я никак не ожидал. Спасение рода, интриги и расследования. Жуть.
— Говоришь как-то сложно, но вроде всё понятно, — продолжил тему Витя. — Странный ты.
— Спи, — буркнул я и устроился поудобнее. — Борис Николаевич разбудит небось ни свет ни заря.
* * *
Ночью я спал неспокойно. Замучили сны о прошлой жизни, выхватывая куски, перемешанные с новой реальностью с образованием жуткого коктейля. Регулярно просыпался, прислушиваясь к каждому шороху, но слышал только сопение Виктора и всхрапывания за стенкой.
Утром всё получилось, как я и предполагал — ранняя побудка, быстрый завтрак и пять минут на сборы, гвардейцы в полном облачении уже седлали коней. Небо только начинало светлеть, город ещё спал, лишь из пекарен уже доносился запах свежего хлеба, пекли калачи караваи к началу нового дня.
Стук копыт отряда гвардейцев и наших лошадей гулко разносились по непроснувшимся улицам, отражаясь от стен домов и каменной мостовой. Лишь выехав за городскую стену через никогда не закрывающиеся, но всё-таки охраняемые ворота, я увидел солнце, робко выглядывающее из-за леса. Утренний туман искал пути отступления и спускался в низины.
Все ехали молча, уставившись на пейзаж за окном. Мечи держали под рукой, но я был уверен, что сегодня они нам не понадобятся. Всё-таки с нами едет довольно серьёзная сила в виде почти двух дюжин гвардейцев, к тому же столица княжества уже недалеко, дороги более оживлённые, регулярные патрули.
— Не терпится узнать, что же рассказал наш пленный, — сказал я, первым нарушив слишком затянувшееся молчание. — Времени прошло достаточно, чтобы его расколоть.
— Может и да, — пожал плечами Борис Николаевич. — А может и меня ждут.
— Вы мастер по пыткам? — спросил я, удивлённо вскинув брови. — Хотя, чему тут удивляться, вы же правая рука князя как-никак.
— Здорово же ты обо мне думаешь, — усмехнулся Каменский. — Считаешь, что мне доставляет удовольствие делать людям больно? Тут ты не прав, я делаю это только по суровой жизненной необходимости. Однако, тоже любопытно, что он скажет. Ждать ли нового укола в спину или все действующие лица соответствуют ожиданиям. Если подтвердится информация, что это всё дело рук Куракина, то Пожарский вполне спокойно может доложить царю, что на единственного потенциально сильного мага воздуха покушается и без того не сильно благонадёжный вассал.
— А если нет? — спросил я. — Могут же быть другие варианты?
— Могут, — ответил барон со вздохом. — И, в зависимости от того, каким окажется этот вариант, будут дальнейшие действия. Но, даже если царь Куракина сейчас прижмёт, тот всё равно не успокоится. Пытаться тихо убить тебя в стенах академии они не будут, это легко отслеживается и жестоко карается. А вот строить интриги, пытаться скомпрометировать или дать повод для официальной дуэли — это они могут. Так что будь всегда настороже, Михаил Фёдорович.
— Я вас понял, — кивнул я, нахмурившись. — Этот мир намного сложнее, чем я думал всего месяц назад.
* * *
Солнце приближалось к зениту. Наконец-то яркий солнечный день после всех этих дождей и туманов. Как этих ливней не хватало в самый нужный момент в Хорошевке, когда горел амбар…
Дилижанс от солнца раскалился так, что мы фиксировали дверь в открытом положении и ловили ртом каждое дуновение ветерка. Сюртуки давно превратились в подушки, ехали в одних рубашках, но и это не сильно спасало.
Наконец я увидел вдали величественный древний замок Пожарских. С этого ракурса он смотрелся особенно грозно. Все эти башни, шпили, усиленные магией контрфорсы и магические фортификации у основания. Такую крепость, казалось, не возьмёт никакая сила. Но, что-то внутри подсказывало, что это не так. На любые усиленные ворота найдётся достаточно тяжёлый таран. Но, я уверен, здесь я точно буду в безопасности, Куракины или кто бы там ни был не объявят открытую войну.
Въезжая в Солнцеград, все принялись прятать зачарованные клинки в тайники под сиденьем, но меня Каменский остановил.
— Оставь себе, от тебе нужнее, чем кому-либо другому, — сказал барон с доброй улыбкой, но в глазах пряталась странная грусть. — Да и магов воздуха других у нас в ближайшее время не предвидится. Там перевязь от него лежит, экипируйся, как положено, как настоящий боевой маг, а не бастард из деревни.
— Ну, спасибо… — произнёс я немного неуверенно. — Это очень дорогой и важный подарок для меня.
— Это не подарок, — усмехнулся барон. — Оружие нашло своего хозяина и должно ему принадлежать.
Я лишь молча кивнул, погладив довольно простые и побитые временем ножны.
— Кому же раньше принадлежал этот славный клинок? — спросил я у Бориса Николаевича, подняв на него взгляд.
— Может когда-нибудь и узнаешь, — произнёс он с загадочной улыбкой в уголках рта. — А может он сам тебе всё расскажет.
— Бывший владелец? — насторожился я.
— Клинок, — поправил меня Каменский. — Его первого хозяина давно нет среди нас.
Я сжал обитые плотной кожей ножны в руках и повернулся к окну. Мы уже миновали центральную часть города и въезжали в ворота замка. Подковы заскрежетали по камням, поднимая дилижанс по уклону во внутренний двор.
Нас встречало всё семейство Пожарских и чуть ли не половина слуг, не как во время тихого отъезда, но оркестра сегодня не было. Князь подошёл к дилижансу первым и широко улыбнулся, увидев меня невредимого, обратив внимание на висевший на перевязи зачарованный клинок.
— Поздравляю с первым боевым крещением, сын! — громогласно приветствовал Фёдор Алексеевич, сделав акцент на последнем слове.
Не совсем понятно, он хотел других приучить к этой мысли или мне доказать, что я теперь часть семьи? Думаю, в любом случае это было уместным.
— Ты так возмужал за эти четыре дня, словно уезжал в долгий военный поход, — сказал князь, крепко пожимая мне руку и глядя в глаза. — Рад, что
