Патруль 4 - Гудвин Макс

Полицейские неспешно подошли к барной стойке. Бармен, не меняясь в лице, выпрямился, поставив руки по швам. Старший офицер что-то спросил тихим голосом на тайском. Бармен, пожимая плечами, начал мотать головой. Он говорил спокойно, делая широкие, разводящие жесты руками. Изредка, очень коротко и почти незаметно, его взгляд скользил в нашу сторону, чтобы тут же вернуться к офицерам. Он качал головой, словно говоря: нет, нет, не видел, ничего не знаю, всё спокойно. Словно ничего и не было — ни драки, ни выволочки трансов на улицу, ни Степана. Словно мы с Ирой просто мирно пили в этом пустом заведении.

Младший полицейский что-то записал в блокнот. Они перекинулись парой фраз, ещё раз окинули взглядом помещение, их взгляды прошлись по нам, но не задержались, и, развернувшись, они направились к выходу. Через мгновение снова зарокотал мотор, и звук стал удаляться, растворяясь в этом вечере.

Мы выдохнули. Но не успели мы переглянуться, как бармен уже подошёл к нашему столику. Он поставил передо мной свежий кокос, который я даже не успел заказать.

— Мистер, — тихо, но очень внятно сказал он. — Айм сейв ю. Бат нид гоу эвей. Нау.

Он говорил это без улыбки. Он спас нас от вопросов ментов, которых, скорее всего, прислали побитые трансы, но его бар больше не был для нас безопасным местом.

Ну, гоу эвей так гоу эвей. Мы допили свои напитки — я кокос, Ира остатки синего коктейля — и вышли на улицу. Часы показывали всего лишь полседьмого вечера, но в Тае ночь наступает быстро, почти без сумерек. Тёмно-синий, почти чёрный бархат неба уже был усеян первыми, невероятно яркими звёздами. Воздух стал посвежее, когда солнце ушло, но всё ещё сладкий от запаха тропических цветов и солёный от моря.

Мы свернули в сторону нашего отеля, но пошли к воде. К тому самому Сиамскому заливу, который казался вовсе не заливом, а частью бескрайнего океана. Добравшись до места, где асфальт сменялся песком, мы остановились. Просто стояли и смотрели. Вода была тёмная и словно живая, то накатывала на берег с тихим рокотом, то отступала, оставляя блестящую полосу пены.

Чуть побродив по песку, мы помыли ноги в кране у пляжа, стоя на полированном водой деревянном поддоне, и молча пошли в номер, где я открыл бутылку шампанского, которую нам подарили в виде вазы для цветов. И мы, забравшись в наш персональный бассейн, где тёплая вода окутала уставшие тела, чокнулись бокалами, молча смотря на друг друга, словно только познакомились.

Да, мы не нашли для нашей свадьбы свидетелей, и сегодня эти яркие звёзды были нам таковыми — такие близкие и чистые, какие я, пожалуй, видел только в Афгане. Там они были холодными и безжалостными. Здесь же, над Таем, те же самые звёзды смотрели на нас мягко, по-домашнему, мигая в лёгкой дымке океанского воздуха. Что ещё надо для семейного счастья? Дом, кот, собаки и возможность, когда всё достанет, уезжать туда, где единственной твоей проблемой могут стать перепившие соотечественники, не понимающие местных колоритов. Хотя трансов-тайцев я осуждал не меньше, чем Степана, ибо нефиг напиваться до свинячьего визга в стране, буквально захваченной америкосами.

Эту ночь мы провели вместе под лёгкими тайскими одеялами, осушив бутыль и обнявшись, настроив кандёр на 25.

А наутро мы отправились завтракать на шведский стол, а после еды Ира приглядела массажный салон, причём если в России массажки — они с большой вероятностью не совсем массажки, то тут массажки были прям массажками.

И женщины в зелёном приняли нас, раскланявшись, помыв нам ноги перед тем, как промять всё тело. Мне как мужчине давили сильнее, и я не уснул, а Ира прямо задремала на кушетке. Но тут мой сотовый задребезжал, и я поднял трубку прямо на массаже.

Звонил Енот:

— Слав, по операции не много всё поменялось, в лучшую сторону.

— Что, ОН сам сдался властям? — произнёс я.

— Ты не поверишь, — выдал Енот, набрав воздуха, чтобы продолжить…

Глава 26

Точка «А»

— У нас получилось договориться с властями Таиланда на самом высоком уровне. Остров будет блокирован, и вашей операции ничего не угрожает. Средства Тима подавите РЭБом. В комплект вашей экипировки будет включён антидроновый ранец, что, конечно же, не убирает возможности оптоволокна. Ваша высадка будет осуществлена на пяти катерах с возможностью эвакуации. А снаряжение будет уже сегодня. Так что в 16.00 надо быть в «Берлоге». Отъезд в 17.00, в 17.30 вас отвезут к группировке войск Таиланда, и в 18.30 с наступлением сумерек, когда дроны еще не переключились на ночной спектр, но уже плохо видят в дневном, вы и возьмёте его за мягкое.

— Слишком много людей задействовано, может уйти, — произнёс я, ощущая, как тайка болезненно проминает мне локтем подлопаточные мышцы.

— Верховный так распорядился. Де-юре это тайские учения в Сиамском заливе по противодействию возможной агрессии Камбоджи, — продолжил Енот.

— Я понял. Да прибудет с нами Сила, — вздохнул я.

— Хорошо, не отвлекаю тебя. Отдыхай, — произнёс Енот и отключился.

Отдыхай, говоришь? Идея с заплывом с помощью подводных буксиров отошла за ненадобностью. Ранец с РЭБ — коненчо неплохо, но Тим будет видеть, что мы прибыли. Расклады, естественно, спорные. И ох уж эти любители по-изучать глубинные процессы личности маньяков! Накрыли бы остров ракетным ударом — и дело с концом. Нет! Им, видимо, нужен его мозг в баночке с голубой каёмочкой.

Да какая разница, что он там помнит и думает о себе⁈ Пусть даже он и правда из будущего. Техногенный процесс — это следствие накопления коллективных знаний цивилизации, а не конкретного индивидуума, и пусть ты хоть не из 2123-го а из 3123-го, ты ничего тут не поменяешь! Это как меня такого бравого и умелого закинуть в средневековье. У меня навыков выживания на Руси — 0, из бонусов только желание учиться и всё. Кроме того, никогда не надо недооценивать современников, тех, кто живёт в этом всём повседневно.

Вон, как я отстаю от сегодняшних людей во владении технологиями. Да я чуть лучше того же Ярополка, не более. Постоянно приходится «догонять» и оптимизировать свой культурный код, чтобы не выделяться среди людей моего возраста.

Тем временем нас с Ирой домяли, и, пока солнце не начало жечь как бешеное, мы прогулялись до пляжа и, сбросив свои вещи на деревянные шезлонги, отправились в открытую воду. Она была тёплой, прямо тёплой, такой, к какой не надо привыкать, такой, в какую заходишь и греешься, — тёплой и солёной. И это было моё первое погружение в воду в этой жизни. Я даже не знал, умею ли я плавать, и попробовал: набрал воздуха в диафрагму и поплыл неспешным брассом, но спортсмены-разрядники назвали бы его лягушачьим стилем или «сочинским брассом», когда голова всегда находится над водой, а ноги и руки гребут под водой. Ира же забавлялась как могла: отплывала от берега, подплывала снова, используя преимущественно кроль.

А мне торопиться было некуда, ведь я плавал в своё удовольствие. Но вот я заметил, как люди почему-то начинают сворачиваться и уходить с пляжа массово.

Что случилось с ними? — повис у меня молчаливый вопрос.

А ответом было, то, что на горизонте замаячила небольшая туча, которая в Сибири бы не предвещала никакой беды. Однако не успели мы и Ирой оглянуться, как начался ливень, а ветер был настолько сильный, что клонил пальмы к земле, поднялись и волны. Мы с Ирой поспешили к берегу, потому как плавать в такую погоду было очень уж опасно. Вот тут я тоже переключился на кроль. Выбегали мы на берег, держась за руки. Я тянул Иру, чтобы её не свалило в воду, ведь ливень с ветром превратился в настоящий душ Шарко, жаля нас практически горизонтальными струями, норовя снести всё на своём пути.

Смеясь и айкая, мы подхватили свою одежду и побежали в домик, благо тот был недалеко. А, открыв магнитным ключом дверь, завалились внутрь, чтобы смеясь закрыться от климатической истерики тропической погоды.