По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко
— Cin-cin! — ответил Антон.
Выпили.
— Ладно, — сказал хозяин дома. — Я вижу у вас серьёзный разговор, не стану мешать.
— Спасибо, Антонио, — сказал Максим.
Антонио ушёл.
— Итак? — спросил Максим, переходя на русский.
— Итак, меня зовут Антон Жуков, — ответил незнакомец. Вернее, уже знакомец. — Я прибыл из две тысячи сто пятьдесят пятого года специально, чтобы найти вас. Слушай, давай на «ты»? Мы же ровесники почти, да и вообще… Можно ещё вина? Хорошее.
— Да, — сказал Максим, разливая по стаканам. — Вино в Италии этого времени отличное. Давай, рассказывай.
— Всё расскажу, — пообещал Антон. — Дай три минуты посидеть спокойно, выпить. Ты не представляешь, сколько сил и нервов я затратил, чтобы тебя найти.
— Но нашёл же, — сказал Максим. — За знакомство.
Чокнулись, выпили, закусили сыром.
— КИР? — спросил Максим.
— В смысле?
— Через КИРа меня нашёл?
— А, да, конечно, — кивнул Антон. — Твой имплант, как и мой, кстати, излучает в определённом диапазоне. Не сильно, но достаточно, чтобы засечь.
Вышла Людмила.
— Здравствуйте, — Антон поднялся со стула. — Меня зовут Антон.
— Здравствуйте, — поздоровалась Людмила, придерживая рукой живот. — Людмила. Максим, всё хорошо?
— Пока да, — сказал Максим. — Присядь с нами, родная. Думаю, ты должна слышать то, что расскажет Антон.
И Антон рассказал.
Как долго искали причину, по которой исчез экспериментальный нуль-звездолёт «Пионер Валя Котик» вместе с его пилотом Максимом Седых.
Поначалу считали, что звездолёт и пилот погибли, просто не вынырнув из нуль-пространства [4].
Скорее всего из-за отказа нуль-двигателя, но так это или нет, узнать невозможно. Нужны новые исследования и эксперименты.
Человечество в целом и СССР 2.0 в частности уже не могли отказаться от идеи почти мгновенного перемещения в пространстве. Неудача с «Пионер Валя Котик» только всех раззадорила.
Максиму Седых — первому человеку, попытавшемуся прыгнуть ближе к звёздам, установили памятник на родине и принялись за работу.
— Сорок два года, — сказал Антон. — Сорок два года понадобилось на то, чтобы досконально разобраться в том, что случилось. И ещё восемнадцать, чтобы построить новые надёжные корабли. Одни для того, чтобы всё-таки «безнаказанно» прыгать сквозь пространство. И другие — для путешествия во времени. Точнее, между расходящимися реальностями, которые возникают вследствие таких путешествий.
— Значит, теория расходящихся реальностей всё-таки оказалась верна? — спросил Максим.
— Да. Твой прыжок во времени — всего лишь побочный и во многом случайный эффект, который может возникнуть при нуль-перемещениях. Тебе, можно сказать, не повезло.
— Или повезло, — сказал Максим.
— Или повезло, — согласился Антон, и Максим ощутил на себе его пристальный взгляд. — Как бы то ни было, этот эффект мы научились купировать, а затем на его основе создали машины, способные передвигаться не только во времени и пространстве, но и между расходящимися реальностями. На одной из таких машин я сюда и прибыл.
Максим посмотрел на Людмилу. К этому времени уже стемнело, солнце окончательно зашло, оставив на западе бледно-розовую полоску, но они зажгли керосиновую лампу, тёплого света которой хватало, чтобы рассмотреть изумлённо распахнутые глаза и чуть приоткрытые губы жены. Это делало её настолько красивой и желанной, что у Максима на миг остановилось сердце, а затем, трепыхнувшись, снова пошло.
«Господи, какая же ты у меня красивая», подумал он.
— Значит, вы оттуда, из будущего? — спросила она и тут же добавила. — Ой, простите, это, наверное, дурацкий вопрос.
— Ну что вы, — сказал Антон. — Абсолютно нормальный вопрос. Да, оттуда. Но одновременно уже из другой реальности. Я понимаю, какой вопрос будет следующим. Зачем я прибыл. Так?
— Неужели, чтобы предложить мне вернуться? — спросил Максим. — Точнее, нам. Потому что стразу говорю — без жены я никуда не двинусь.
— А с женой? Мой корабль перебросит нас всех.
— Кстати, где он? — ушёл от прямого ответа Максим. — Ты уж извини, но, при всём к тебе уважении, пока мы слышали одни слова. Пусть и весьма убедительные.
— Погоди, — засмеялся Антон. — Ты мне не веришь, что ли?
— А ты забыл, где и в каком времени находишься. Мы на войне, дорогой. На самой страшной войне за всю историю человечества. К тому же в стране, которая воюет на стороне Германии. Если бы я верил всем подряд на слово, то давно уже гнил бы в земле. Так где твой корабль?
К заброшенному песчаному карьеру, где совсем недавно Максим с Антонио похоронили мёртвых эсэсовцев, они подъехали через двадцать минут.
Максим остановил ситроен, не доезжая метров десяти до края, погасил фары, выключил двигатель, взял из «бардачка» фонарик.
Они вышли из машины и направились к карьеру.
Уже окончательно стемнело, на небе высыпали яркие южные звёзды. Фонарик Максим не включал, он и так прекрасно всё видел. Антон, судя по всему, тоже. А Людмила крепко держала Максима под руку и шла уверенно, хоть и не быстро. Но они и не торопились.
Дошли до края, остановились.
Максим оглядел полого уходящий вниз песчаный склон, затем плоское дно карьера, с разбросанными там и сям крупными камнями, и противоположный склон.
Корабля не видно.
— Ну и где ты его прячешь? — осведомился он.
— Момент, — сказал Антон.
Он ничего не делал, просто стоял, смотрел вниз, и действительно через секунду на дне карьера, прямо из воздуха соткался корабль.
«Дал команду своему интеллект-импланту, и тот снял невидимость, — догадался Максим. — Лихо».
Выглядел корабль как усечённая четырёхгранная пирамида метров семи с половиной высотой. Это если без шпиля, напоминающего причудливую антенну, усыпанную со всех сторон какими-то шарами. Шпиль этот высился над срезом «пирамиды» ещё метра на три.
— Сверху — глюонный эмиттер, — пояснил Антон, словно догадавшись, о чём думает Максим. — С его помощью как раз и становится возможным перемещение между реальностями. Ну что, пошли вниз? Приглашаю.
— Ты как? — спросил у Людмилы Максим. — Вижу тропинку, но она довольно крутая.
— Ни за что не упущу такой случай, — ответила Людмила. — Даже не надейся.
— Хе-хе, — сказал Максим. — Держись за меня, любимая.
Спустились без приключений. Вход возник в чёрной матовой обшивке корабля, словно по волшебству. Только что ничего не было
