Истинная для двоих. Пленница желания - СИрения

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде была такая благодарность, такое понимание, что никакие слова не были нужны.

В этот вечер, когда мы втроем собрались в ее покоях — я, она и Грем, — атмосфера была иной. Грем, узнав о случившемся, не сказал ничего. Он просто подошел к ней, обнял ее за плечи и крепко, по-братски, хлопнул меня по плечу. Его молчаливое одобрение значило больше, чем аплодисменты всего двора.

Она показывала ему свиток со своими предложениями, и он, хмурясь, вникал в начертания, которые не мог прочесть, но смысл которых улавливал через ее объяснения.

Я смотрел на них и понимал, что создал не просто триумвират. Я создал нечто новое. Силу, основанную не на страхе, а на уважении, доверии и… любви. И это была самая большая власть из всех, что я когда-либо знал.

Глава 46

Эмилия

Вечер начинался как обычный. Мы ужинали в моих покоях — если огромную комнату с книгами до потолка, коврами, поглощающими шаги, и широкой кроватью, вокруг которой все и вращалось, можно было назвать просто «покоями». Но сегодня еда стояла нетронутой, а вино в бокалах лишь слегка убыло.

Напряжение последних дней — суд, мое новое положение, публичная речь — наконец отпустило. Но на смену ему пришло не расслабление, а странное, трепетное оживление. Оно витало в воздухе, как электричество перед грозой. Мы смотрели друг на друга — я, Маэльвир, Грем — и в наших взглядах не было необходимости что-то говорить. Было понимание. Сегодняшняя ночь должна была стать не продолжением, а праздником. Не подтверждением прав, а праздником нас самих.

Первым нарушил тишину Грем. Он подошел ко мне сзади, пока я смотрела в окно на зажигающиеся огни города, и просто обнял меня. Его объятия были иными, чем у Маэльвира — не захватом, а укрытием. Он прижал меня к своей груди, и я почувствовала, как бьется его огромное, верное сердце. Он наклонился и губами коснулся моего плеча, чуть ниже края платья. Его большие, шершавые ладони медленно скользнули вниз по моим рукам. Каждый его палец, каждый жест был наполнен такой бережной концентрацией, что у меня перехватило дыхание.

Маэльвир наблюдал с своего кресла, и в его глазах не было ревности. Он медленно поднялся и подошел к нам, когда платье уже мягко соскользнуло на пол. Его пальцы, холодные и точные, коснулись моей щеки, повернули мое лицо к нему.

— Ты сияешь, — произнес он тихо, и его голос был похож на шелест шелка. — Сегодня ты была великолепна. А сейчас… ты прекрасна.

И он поцеловал меня. Глубоко, медленно, заставляя забыть обо всем. В то же время руки Грема не останавливались. Пока Маэльвир владел моими губами, пальцы орка скользили по моей обнаженной спине, разминая напряженные мышцы, спускаясь к пояснице, заставляя меня выгибаться от прикосновений, таких разных и таких дополняющих друг друга.

Мы переместились к кровати. Маэльвир уложил меня на спину. Его губы отправились в путь по моей коже. Его язык обрисовал контуры моего тела, а ладони нашли мои груди. Он ласкал их не спеша, круговыми движениями, заставляя соски набухать и твердеть под его прикосновениями, то нежно пощипывая их, то слегка покусывая, от чего по всему телу разливались волны жара.

А Грем… Он стоял на коленях рядом, и его руки, большие и шершавые, ласкали мои ноги. Он начал со стоп, вызывая сладкую истому. Затем его ладони поползли выше, по икрам, к внутренней стороне бедер. Его прикосновения были проще, но оттого не менее волнующими. Он наклонился, и его губы, горячие и влажные, сменили пальцы на моей коже. Он целовал и слегка покусывал внутреннюю поверхность бедер, так близко к самому сокровенному, что я застонала, уже не в силах сдерживаться. Его щетина щекотала нежную кожу, вызывая дрожь.

Потом Грем мягко, но настойчиво раздвинул мои ноги шире. Его взгляд, горящий огнем зарождающейся страсти, жадно смотрел на мое тело. Он склонился между моих ног. Первое прикосновение его языка к моей самой интимной части заставило меня вздрогнуть и громко вскрикнуть. Это было нечто совершенно невозможное.

Настойчивое, чуть грубоватое, но невероятно приятное. Он ласкал меня языком, находя чувствительный бугорок и посвящая ему все свое внимание, то быстро и ритмично, то медленно и соблазнительно. В это время Маэльвир, находясь у меня за спиной, приподнял меня, чтобы я полулежала на нем, и его пальцы ласкали грудь, продолжая свою игру, а губы прильнули к моему уху, шепча слова на древнем языке — слова, значение которых я не знала, но интонация которых была ясна — это были слова любви.

Я парила между ними, на грани безумия, не зная, на чем сосредоточиться — на виртуозном языке Грема или на искусных пальцах и шепоте Маэльвира. Волны удовольствия накатывали одна за другой, все сильнее, все неотвратимее. Когда я уже была на краю, Маэльвир мягко остановил Грема. Грем отодвинулся, его глаза пылали удовлетворением. Маэльвир же, все так же держа меня спиной к себе, плавно вошел в меня в запретное отверстие. Его движение было не резким, а глубоким и точным, заполняющим меня полностью. Он начал двигаться с медленной, почти невыносимой нежностью, каждый толчком достигая самой глубины. А Грем в это время снова склонился надо мной, но теперь его губы нашли мои. Его поцелуй был жаждущим, полным вкуса меня и его собственной страсти. Его рука скользнула между наших тел, и его большой палец снова нашел бугорок, продолжая ласкать его, в такт размеренным движениям Маэльвира.

Но это было еще не все. Я чувствовала, как Грем, через мгновение направил себя в другую дырочку. Я инстинктивно напряглась, но шепот Маэльвира в ухо был спокоен и уверен.

— Расслабься, королева моя. Доверься нам. Полностью.

Грем вошел преодолевая сопротивление, заполняя меня с невероятной, растягивающей полнотой. Крик застрял у меня в горле. Я была заполнена ими обоими до предела. Дискомфорт от необычного растяжения почти мгновенно сменилась шквалом новых, немыслимых ощущений. Мир сузился до этой кровати, до тел, сплетенных в невозможном единстве. Я была больше не я, я была центром вселенной, рождающей звезды от каждого их совместного толчка. Их стоны смешивались с моими, их руки касались меня везде, где могли достать, их дыхание было музыкой моего экстаза. Когда кульминация настигла меня, это была всесокрушающая волна, вырвавшаяся из самой глубины моего существа.

За мной последовали и они, выкрикивая мое имя.

После. Грем лежал на мне, все еще