Тень Луны. Море Тени - Фуюми Оно
Тогда почему они преследовали её? Та женщина обнимала труп чёрной собаки, словно оплакивая её смерть. Возможно, они были союзниками. Она управляла ёма точно так же, как Кэйки. Только в отличие от Кэйки, она приказывала им напасть на Ёко. И всё же, кажется, этой женщине приказали напасть на неё. Кто отдавал ей приказы? Был ли это Кэйки или кто-нибудь ещё, кто каким-то образом относился к ней?
У Ёко не было никаких идей. И ей не нравилось оставаться в неведении. Ей нужно было найти кого-то, кто знает ответы на эти вопросы.
Неосознанно Ёко сжала руки в кулаки. Ногти впились ей в ладони. Разжав руки, она внимательно посмотрела на кончики пальцев.
Обломанные ногти напоминали ножи или даже скорее когти какого-нибудь существа.
«Только ёма и бессмертные могут пересечь Кёкай».
Ёко не была ни богиней, не бессмертной.
«Значит, я ёма?»
Тот сон, который приснился ей, когда она оказалась здесь. Сон, в котором она превратилась в красное чудовище на берегу моря. Был ли это всего лишь сон? Пока она не попала в этот мир, ей долгое время снились сны, в которых ёма нападали на неё. Был ли сон, в котором она стала ёма, также пророческим?
Её волосы уже окрасились в красный, а глаза – в изумрудно-зелёный. Возможно, это были лишь первые этапы до её полной трансформации. Возможно, это означало, что она – вовсе не человек, а ёма. Эта мысль показалась Ёко очень пугающей и в то же время неожиданно приятной.
Она могла кричать, размахивать мечом, нападать на незнакомцев, и всё это со странной, таящейся глубоко внутри неё эйфорией. В мире, в котором она родилась, она ни разу не осмеливалась повышать голос или смотреть в глаза другому человеку. Это казалось ей чем-то вроде греха. Но, возможно, это потому, что она всегда знала правду? Возможно, это было результатом того, что она старалась вести спокойную жизнь, хотя в глубине души знала, что она ёма, ужасное чудовище? И знала, что ей ни за что не попасть в этот, другой мир?
Возможно, именно поэтому все говорили, что не знают, какова она на самом деле.
Занятая этими мыслями, Ёко не заметила, как уснула.
Глава 37
Размышляя о том, каким может быть дом крысы, Ёко представляла всё очень маленьким. Но этот дом, несмотря на то, что был весьма мал, выглядел вполне обыденно. И дело было не только в самом здании. Увидев кухню, Ёко удивилась тому, что вся мебель и кухонная утварь были человеческих размеров.
– Ракусюн, у тебя есть родители? – поинтересовалась Ёко, наполняя водой большую железную кастрюлю, стоящую на печи. Она наконец-то смогла встать на ноги и теперь помогала Ракусюну с домашними делами.
В правой руке, всё ещё забинтованной, она держала ведёрко. Рука под бинтами почти полностью зажила. Ракусюн в это время наполнял печь дровами.
– Отца у меня нет, а мама сейчас не дома, – ответил он, подняв голову и посмотрев на Ёко.
– Она путешествует? Похоже, что её давно не было. Она сейчас где-то далеко?
– Не совсем. Она отправилась в деревню поблизости, она там работает. Вообще она должна была вернуться ещё позавчера. Но, как видишь, её ещё нет.
Что означало, что она может вернуться в любой момент, мысленно отметила Ёко.
– Чем занимается твоя мама?
– Зимой она работает служанкой, а летом берёт себе всякие разные подработки. Помимо этого она работает на ферме.
– Вот как.
– Итак, Ёко, куда ты направлялась?
Ёко ненадолго задумалась. Не то чтобы она направлялась в какое-то конкретное место. Но и признаваться в том, что она просто бродит по окрестностям, ей тоже не хотелось.
– Ты когда-нибудь слышал о парне по имени Кэйки? – спросила она.
– Ты ищешь кого-то? – уточнил Ракусюн, выковыривая щепки из своей шерсти. – Думаешь, что он живёт где-то здесь?
– Я не знаю, где он живёт.
– Ну, извини, конечно, но я не знаю никого по имени Кэйки.
– Вот как… Так, чем тебе ещё помочь?
– Нет-нет, не нужно, ты всё ещё не выздоровела. Лучше присядь, отдохни.
Ёко, которая действительно чувствовала себя уставшей, присела на стул. Помимо него на этой маленькой кухне был старый скрипучий стол и ещё пара таких же стульев. Меч, замотанный в ткань, лежал на соседнем стуле. Ёко ни на секунду не выпускала его из виду. Ракусюн ничего не говорил ей по этому поводу. Ёко не имела ни малейшего понятия о том, что он об этом думает.
– Скажи, Ёко, – произнёс Ракусюн своим детским голосом, повернувшись к ней спиной. – Почему ты притворяешься мальчиком?
«Должно быть, он понял это, когда переодевал меня», – подумала Ёко.
– Потому что девушке опасно путешествовать в одиночку, – ответила она.
– Логично. – Ракусюн поставил перед ней глиняный чайник. Ёко не знала, что именно он заварил, но запах этого напитка быстро заполнил собой всю маленькую комнату. Рядом он поставил две чашки, после чего поднял глаза на Ёко.
– Мне интересно, а почему у тебя нет ножен к этому мечу?
– Я потеряла их. – Произнеся это, Ёко отчётливо вспомнила тот момент, когда это случилось. Когда они пересекали Кёкай, ей сказали, чтобы она никогда не разделяла меч и ножны. Но после того как Ёко потеряла ножны, не произошло ничего плохого, что можно было бы связать с этим. Судя по всему, истинный смысл был в том, чтобы она не потеряла драгоценный камень.
Ракусюн пробормотал что-то себе под нос и взобрался на стул. Глядя на то, как он двигается, Ёко подумала: как удивительно он похож на человеческого ребёнка.
– Если ты не раздобудешь себе ножны для этой штуки, ты можешь кого-нибудь поранить.
– Да, наверное, – ответила Ёко ровным тоном.
– Значит, говоришь, ты из Хайро, верно? – Ракусюн внимательно смотрел на неё, слегка наклонив голову в сторону.
– Да.
– Хайро находится не в Кэй. Насколько я помню, Хайро – это деревня в округе Син, возле восточного побережья.
«Должно быть, он прав», – безучастно подумала Ёко. Она не стала ничего отвечать.
– Там недавно был большой переполох.
Ёко продолжала молчать.
– На берег выбросило кайкяку, и он сбежал. Что-то вроде того.
Ёко нахмурилась. Её рука сама собой потянулась к мечу.
– К чему ты клонишь?
– Рыжая девушка, шестнадцати или семнадцати лет, в последний раз была замечена с мечом без ножен. Вооружена и опасна, – произнёс Ракусюн. – Ты покрасила волосы, Ёко, – помолчав немного, добавил он.
Всё внимание Ёко было приковано к Ракусюну. Она не могла
