Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

него внимательнее — все-таки впервые в жизни я видел своего будущего заклятого врага лично.

Молодой, скуластый, с острым подбородком, забавными торчащими ушами и усиками — не щеточкой, как у Гитлера, а с полноценными. Волосы уложены, с пробором еще, и этот пробор очень сильно выделялся в его внешности.

— Чар… — начал, было Багси, но я жестом показал ему, чтобы он замолчал. Мне надо было послушать, о чем он будет говорить. Он кивнул, замолчал и уставился в окно, возле которого мы сидели.

Я потянулся, аккуратно взял газету со стола и развернул перед собой, скрывшись за ней. Чтобы меня точно никто не увидел.

— Жаль, конечно, что с Маранцано так получилось, — продолжил Дьюи с досадой в голосе. — Это было бы громкое дело, тогда у меня точно выгорело бы с губернаторским постом. Босс всех боссов, сицилийская мафия, все дела. Газеты смаковали бы это месяцами.

— Его убрали, — сказал второй. Он был постарше, говорил тихо совсем, приходилось напрячься, чтобы расслышать. Наверное, адвокат какой-нибудь тоже, юрист.

— Убрали, — повторил Дьюи. — Это само по себе показательно. Значит, внутри у них что-то сдвинулось, кто-то другой взял власть. Но попомни мое слово — это структура. Настоящая организованная структура, а не просто разрозненные банды. Убедить бы в этом Гувера, чтобы он взялся за них уже всерьез.

— Я бы посоветовал тебе начать с кого-нибудь поменьше. Но с достаточно громкого, чтобы это заинтересовало газетчиков. Ты слишком высоко целишься.

— Был Шульц, — Дьюи отпил из стакана что-то прозрачное, наверное, минеральную воду. — У него все было напоказ, все видно. А он еще и считал себя благотворителем. Но тоже сошел со сцены, причем неожиданно тихо. Его кто-то убрал, причем, мне кажется, что в этом тоже замешаны итальянцы. Тела так и не нашли, но он мертв — это точно. Особенно с учетом того, что потом творилось в Гарлеме.

Я посмотрел в окно. Поезд шел через ночную степь, мимо мелькали редкие огни ферм.

— Не думаешь, что это могли быть негры?

— Черномазые? Сами по себе? Да ты хоть сам-то веришь в то, что говоришь?

— Не очень. Да, Шульц был бы хорошей целью. Но сейчас никого вроде на виду. Что планируешь делать?

— Есть один вариант, — Дьюи хмыкнул, снова отпил воды, после чего сказал. — Лучано. Я уверен, что в смертях Маранцано и Шульца замешан именно он. А еще мои люди в полиции шепнули мне о том, что стали следить за ним.

— И как? — спросил второй. — У него ведь все легально, чистый фасад. Он нарастил импорт так, как будто собирается им серьезно заняться. А теперь еще и отель купил в Гаване.

— Ну, он же где-то взял деньги на то, чтобы купить этот отель. — Дьюи улыбнулся. — Поверь мне, если покопаться… Маранцано ведь тоже держал фасад. Антиквар, благородный человек, торговля недвижимостью. Но на него у нас все равно многое было. Лучано в последнее время слишком часто попадался на местах преступлений. А уж когда его объявили мертвым… Да, якобы по ошибке, но он явно хотел именно этого, и сам приказал это своим дружкам в полиции.

— А они у него там есть.

— Полицейская система в Нью-Йорке гнилая насквозь, — Дьюи явно поморщился. — Они периодически накрывают какого-нибудь мелкого бутлегера, но до сути даже докопаться не пытаются. Поэтому я и собираюсь идти в прокуратуру.

— Но доказать что-то про Лучано все равно будет сложно.

— Ты знаешь, — ответил Дьюи. — Все сложное становится простым, если правильно подойти. Аль Капоне тоже делал страшные вещи, все ведь прекрасно понимают, что в той бойне в День святого Валентина замешан он. Доказать не получилось. А прижмут его в конечном итоге за банальные налоги, которые он не платил. Представляешь?

— Никаких убийств, никаких ограблений, и никто его не сдал из своих, — подтвердил второй. — Банальные бухгалтерские книги.

— Вот именно, — сказал Дьюи. — Каждый человек где-то оставляет след. Вопрос только в том, где именно.

— И какой след по-твоему оставил Лучано?

Дьюи помолчал немного, допил воду, после чего покачал головой, признавая очевидное:

— Пока не знаю. Но узнаю. Для этого мне и нужно вернуться в Нью-Йорк. Но я его закрою, можешь быть уверен. И докажу, что эта структура есть. Тогда губернаторский пост у меня в кармане, а дальше… Я Нью-Йорк от них вычищу.

— Ну и когда планируешь вернуться?

— Не знаю. Может быть, осенью, может чуть раньше. Нужно закончить В Лос-Анджелесе кое-что, встретиться с несколькими людьми. И выстроить правильные связи. Мне нужен Рузвельт. Он будет баллотироваться на губернаторство — это практически решено, и он победит. Если налажу отношения с ним, у меня будет поддержка сверху.

Советник что-то ответил вполголоса, но я не разобрал. Дьюи рассмеялся, а потом сказал:

— Политика — это всего лишь инструмент. Моя цель — это закон.

Они поднялись, расплатились и вышли. Только после этого я опустил газету, свернул ее, осознав, что так и не прочитал ни строчки. Еду нам уже принесли, и Багси даже свою почти съел. Я посмотрел на свой стакан с кока-колой, взял, сделал глоток.

Итак. Томас Дьюи ездил куда-то, а теперь, очевидно, возвращается в Лос-Анджелес. А осенью собирается отправиться в Нью-Йорк. Он собирается открыть на меня охоту. И собирается связать свое будущее с Рузвельтом, что само по себе неудобное совпадение, учитывая то, что я сам преследовал примерно такие же планы на губернатора Нью-Йорка.

Это забавно, что в поезде едут двое людей, каждый из которых собирается влиять на одного политика, только с разных сторон. Но один из них пока не знает о другом.

Убить его прямо здесь было бы легко. Возможность точно есть. Поезд, ночь, несколько дней пути через малонаселенные штаты. Проблема только в том, что убив его здесь, мы точно устроим «Убийство в Восточном Экспрессе». Поезд остановят, будет полиция, начнут шариться. Наверняка обратят внимание и на нас.

Нет. Надо будет сделать это в городе, там будет проще. Ардиццоне поможет, это без вариантов, он связывает со мной свое будущее.

— Бен, — тихо сказал я.

— Угу, — ответил он, жуя сэндвич — естественно Багси проголодался.

— Тот, что моложе. Ты запомнил его лицо?

— Запомнил, — кивнул он.

— Это Томас Дьюи. Сейчас — адвокат. В ближайшее