Знахарь I - Павел Шимуро
Я закрыл модели и взял нож.
Теперь знал, что делать.
Кровяной Корень лёг на разделочную доску. Я срезал боковые отростки, оставив только центральную часть, потом снял тонкий внешний слой, обнажив более насыщенную сердцевину. Движения были точными, выверенными, как будто снова стоял над операционным столом, удаляя поражённые ткани.
Сердечный Мох я обработал иначе — срезал верхушки отростков, которые содержали мало активных веществ, и оставил основание с прилегающей корой. Потом разделил на мелкие кусочки, чтобы облегчить экстракцию.
Повреждённый Сердцецвет потребовал особого внимания. Гниль сконцентрировалась на двух из пяти отростков — я удалил их полностью, стараясь не задеть здоровые ткани. Потом срезал потемневшие участки с центрального стержня. То, что осталось, выглядело не так уж плохо.
Обрезки сложил в отдельную миску — может, пригодятся для чего-то.
Я положил обработанный Кровяной Корень в ступку и взялся за пестик.
Первый удар отозвался болью в плече. Мышцы, измученные походом через подлесок, протестовали против новой нагрузки, но я продолжил. Удар. Ещё удар. Поворот пестика. Растирание.
Корень поддавался неохотно. Его волокна были жёсткими, упругими, как будто сопротивлялись разрушению. Я давил сильнее, вкладывая в каждое движение остатки сил.
Пот выступил на лбу. Руки начали дрожать ещё сильнее, чем раньше. Дыхание сбилось.
Постепенно корень превращался в кашицу — красноватую, с резким запахом, который бил в нос и заставлял глаза слезиться. Я продолжал растирать, пока масса не стала однородной.
Потом — Сердечный Мох. Он поддавался легче, почти сразу превращаясь в зеленоватую пасту с белыми вкраплениями.
Сердцецвет самый сложный. Даже после обрезки он сохранял жёсткую структуру, которая не хотела разрушаться. Я бил пестиком до тех пор, пока руки не онемели от усталости.
Когда всё было готово, передо мной стояли три миски с измельчёнными ингредиентами: красная каша, зелёная паста, бурое месиво с сероватыми прожилками.
Осталось самое сложное.
Я подошёл к очагу и оценил ситуацию.
Угли ещё тлели, но огня не было — нужно разжечь его снова, но так, чтобы пламя горело ровно, без резких вспышек. Контроль температуры — ключевой элемент рецепта и самый проблематичный в моих условиях.
Я подбросил несколько тонких щепок на угли и подул — огонёк занялся, робкий и неуверенный. Добавил ещё щепок, потом небольшое полено. Пламя разгорелось, но неровно — то вспыхивало ярче, то почти гасло.
Чёрт.
Попробовал отодвинуть полено, чтобы уменьшить жар. Пламя стало ровнее, но всё ещё скакало — это далеко от идеала, но лучше, чем ничего.
Котёл я поставил на железную подставку над огнём. Налил воды — не пятьсот миллилитров, как указывала система, а больше — примерно семьсот-восемьсот. С таким количеством ингредиентов пятьсот превратились бы в кашу, а не в настой.
Вода начала нагреваться.
Я смотрел на поверхность, ожидая первых пузырьков. Они появились через несколько минут — мелкие, едва заметные, поднимающиеся со дна. Вода ещё не кипела, но была уже горячей.
Пора.
Взял первую миску и высыпал содержимое в котёл.
Красная каша погрузилась в воду, расплываясь облаком. Цвет воды начал меняться, приобретая розоватый оттенок. Запах усилился — резкий, травянистый, с металлическими нотками.
Я помешал деревянной ложкой, которую нашёл среди инструментов Наро. Круговые движения, равномерные, без резких рывков, как будто размешивал краску, а не варил лекарство.
Через несколько минут, когда розовый цвет стал более насыщенным, я добавил Сердечный Мох.
Зелёная паста смешалась с розовой водой, создавая странный бурый оттенок. Запах изменился, стал более сложным, многослойным — травы, металл, что-то сладковатое.
Я продолжал помешивать, следя за температурой, точнее убеждал себя, что делал это. Пузырьки становились крупнее, поднимались чаще. Вода приближалась к кипению.
Нельзя допустить кипения — это разрушит активные вещества.
Отодвинул полено ещё дальше, уменьшая жар. Пузырьки замедлились, но не исчезли. Хорошо. Так и должно быть.
Остался только Сердцецвет.
Я высыпал бурое месиво в котёл и сразу почувствовал разницу — запах изменился резко, как будто кто-то добавил в смесь что-то гнилое. Кислые нотки пробились сквозь травяной аромат, заставляя морщиться.
Потянулся к банке с порошком Серебряной Лозы.
Сколько добавить? Система говорила о снижении токсичности на шестьдесят-семьдесят процентов, но не говорила, сколько порошка для этого нужно.
Я зачерпнул щепотку и бросил в котёл — ничего не произошло. Порошок растворился в бурой жидкости, не оставив следа.
Ещё щепотку. И ещё.
После третьей порции я заметил изменение — кислый запах начал ослабевать, уступая место чему-то более нейтральному. Цвет жидкости тоже изменился — стал темнее, насыщеннее.
Я добавил ещё немного порошка, на всякий случай. Потом продолжил помешивать.
Время тянулось медленно. Стоял над котлом, не отрывая взгляда от бурлящей жидкости. Цвета смешивались, запахи менялись, пар поднимался к потолку. Это похоже на медитацию — монотонные движения, сосредоточенность на одном процессе, отключение от всего остального.
Через какое-то время заметил, что на поверхности начали появляться странные фрагменты — мелкие кусочки чего-то тёмного, которые всплывали и кружились в потоке. Отходы? Шлаки? Или что-то важное, что я не должен был выбрасывать?
Система молчала.
Я продолжал помешивать, не зная, что делать с этими фрагментами. Убрать их? Оставить? Может, они сами растворятся?
Жидкость приобрела однородный тёмно-бурый цвет. Запах стал более сложным — десятки оттенков, которые я не мог разделить — сладкое, горькое, травянистое, металлическое, что-то ещё, чему я не знал названия.
Одурманивающий аромат.
Голова закружилась. Отступил от котла, пытаясь вдохнуть свежего воздуха, но в комнате его не было.
Нужно проветрить.
Я распахнул дверь и вышел на крыльцо. Прохладный воздух ударил в лицо, прочищая голову. Несколько глубоких вдохов, и головокружение отступило.
Но я не мог долго оставаться снаружи — котёл на огне. Процесс продолжался.
Вернулся в дом и снова склонился над варевом.
Фрагменты всё ещё плавали на поверхности, и их стало больше. Или мне казалось? Жидкость продолжала бурлить, хотя я старался держать температуру ниже точки кипения.
Когда снимать?
Вопрос мучил меня с самого начала. Система не давала точных указаний — просто «последовательная экстракция с контролем температуры». Никаких таймеров, никаких признаков готовности.
Я смотрел на котёл, пытаясь понять, что происходит внутри. Цвет больше не менялся. Запах стабилизировался. Фрагменты на поверхности перестали появляться.
Может, пора?
Или ещё рано?
Я не знал. И это незнание было хуже всего.
В операционной всегда знал, когда заканчивать — когда кровотечение остановлено, швы наложены и пациент стабилен. Здесь не было никаких ориентиров.
Простоял над котлом ещё несколько минут, мучаясь сомнениями, потом принял решение.
Хватит.
Я снял котёл с огня и поставил на
