Статус: студент. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин
Я развёл руками, ответил:
– А чего ты ждал, Костя? Что проломишь мне трубой череп? Мне бы такой вариант не понравился. Совсем. Уж лучше сломанная челюсть. Твоя. Чем дырка в моей голове. Я так считаю.
– Ты труп, сержант, – сказал Ряхов. – Теперь точно.
Он скосил взгляд на силившегося сесть на пятую точку Прошина. Того шатало и клонило к полу. Ряхов придержал приятеля за плечо. Прошин всё же уселся. Из его приоткрытого рта потекла окрашенная в красноватый цвет слюна.
– Парни, я ведь вас предупредил: в следующий раз получите по морде, – сказал я. – Этот раз и был следующим. Так что не понимаю ваших претензий. Вы знали, зачем сюда шли. Вы это получили. Вот и все дела.
Ряхов ухмыльнулся и покачал головой.
– Это ещё не всё, сержант, – сказал он. – Это ещё не конец.
Ряха сплюнул на пол: мне под ноги.
– Ты скоро сдохнешь, – произнёс он. – Я тебе это обещаю, сержант.
Он прикоснулся к своей слегка перекошенной нижней челюсти и добавил:
– Зуб даю.
Я усмехнулся, дёрнул головой. Взглянул на то, как теперь уже Порошин на ощупь проверял состояние своего лица. Увидел, как Харя указательным пальцем поочерёдно прикасался к передним зубам.
Повернул голову, встретился взглядом с прищуренными глазами Ряхова.
– Ладно, вы сами напросились, – сказал я. – Я тоже вам, пацаны, кое-что пообещаю…
– Твою!..
Прошин не договорил – прижал ладонь к своему лицу, застонал. Он пошатнулся, закрыл глаза. Но уже через пару секунд я увидел, что Харя замер и посмотрел на меня вполне осмысленным взглядом.
Он жалобно промычал сквозь едва приоткрытые губы – я не разобрал ни слова.
– В следующий раз сто раз подумайте парни, прежде чем связываться со мной, – сказал я. – Сегодня я вам уже говорил, что набью ваши морды, если снова ко мне сунетесь. Вот вам результат. Как говорил мой папа: получите, распишитесь.
Я развёл руками и сообщил:
– Это ещё цветочки, пацаны. В следующий раз вы так легко не отделаетесь. Потому что моё терпение небезгранично. Я излишним милосердием не страдаю. Хорошенько подумайте, с чем вы пойдёте меня убивать. Потому что…
Я шагнул влево, краем пластмассовой подошвы оттолкнул к стене лежавшую в шаге от Прошина металлическую трубу. Она откатилась бесшумно. Блеснула в холодном белом свете ламп.
– … В следующий раз ваше оружие окажется у вас в заднице, пацаны, – сказал я. – Поэтому выберите его с умом. И с учётом моего обещания. Будет это дубинка, нож или пистолет… мне без разницы.
Я покачал головой и добавил:
– Но вы, пацаны, эту разницу почувствуете. Отчётливо. Гарантирую.
– Мы тебя машиной собьём, – пробормотал Прошин.
Он хмыкнул и снова обозвал меня самкой собаки. Тут же дёрнулся от боли. Прижал ко рту ладонь. Его ругательство прозвучало не грозно, а жалобно.
Ряхов усмехнулся.
– Не пугай нас, сержант, – сказал он.
Я пожал плечами и ответил:
– Не пугаю. Машина, так машина. Она большая, конечно. Это факт. Признаю: полностью она… не войдёт. Но у неё же есть выхлопная труба. Вот она вполне сгодится. Учтите этот факт, пацаны. Когда сядете за руль.
* * *
С Ряхиным и Прошиным я побеседовал на шестом этаже меньше десяти минут. Выслушал их угрозы; выждал, пока они встанут на ноги. Ряха и Харя после нокаутов проявили агрессию только на словах. Ко мне на расстояние удара они не приблизились. Заплевали пол в коридоре (я уже заметил, что плевки на линолеум в этом общежитии – обычное дело, как и брошенные на пол окурки). Оставили мне трофеи: четыре ножки от кровати, переделанные в дубины. Я проводил взглядом Порошина и Ряхова до лестничного пролёта. Прогулялся к перилам и подобрал пакет, с которым ходил в душевую.
Игра отметила окончание второго раунда моего противостояния со старшекурсниками золотистой надписью:
Задание выполнено
Вы получили 5 очков опыта
Я прислонился ладонью к стене – на случай, если игра расщедрится на повышение уровня. Но уровень не получил. Хотя прождал его примерно тридцать секунд. Мысленно добавил очередные очки опыта в воображаемую копилку. Подсчитал, что там уже скопилось тридцать пять очков. Из них двадцать пять – это уже полученные после повышения уровня. На пятом этаже прозвучали голоса Ряхова и Прошина: старшекурсники встретили своих отделавшихся сегодня лёгким испугом подельников. Я минуту послушал, как они выясняли отношения. Солировал в споре старшеклассников голос Константина Ряхова.
Дверь в шестьсот восьмую комнату я открыл своим ключом. Сразу же увидел стоявших посреди комнаты Василия и Коляна. Отметил, что Мичурина от входа отделял стол. Дроздов двумя руками вцепился в спинку стула. Парни посмотрели на меня – настороженность в их взглядах сменилась восхищением. Я устало улыбнулся. Взмахнул пакетом и скомандовал отбой. Большим пальцем указал себе за спину и сказал, чтобы парни подобрали оставшиеся на полу в коридоре трубы. Пояснил, что те нам пригодятся – в случае, если «вот это всё повторится». Значение выражения «вот это всё» парни поняли без моих пояснений.
Мичурин сунул блестящие трубы Коляну под кровать. Одну ножку он положил на пол у своего изголовья (словно решил, что ночью она избавит его от плохих снов). Я от железной дубины отказался, заявил: мне «кулаками привычнее».
Развесил влажное полотенце на спинке кровати, повесил на торчавший из тумбочки гвоздь мочалку.
– Всё, пацаны, отбой, – сказал я. – Запирайте дверь. Спим.
Колян из коридора показал мне дымившуюся сигарету.
– Подожди пять сек, Макс, – сказал он. – Ещё пару затяжек.
Я кивнул. Отметил, что сигарета в руке Дроздова едва заметно вздрагивала.
Посмотрел на трубу из нержавеющей стали, что выглядывала из-под кровати Мичурина. Невольно задумался. В две тысячи двадцать шестом году в общежитии моего Санкт-Петербургского горного тоже творились такие же безобразия? Или они остались в девяностых?
Я не вспомнил, чтобы проживавшие в питерском общежитии сокурсники мне о подобных вещах рассказывали.
* * *
Проснулся я рано утром: меня разбудил Дроздов. Я открыл глаза, посмотрел на его лицо. Затем взглянул поверх его головы. Обнаружил, что на улице ещё темно. За окном на фоне чёрного неба покачивали тёмными лапами-ветвями тополя.
Колян снова спросил:
– Макс, ты чай будешь?
Я проморгался, посмотрел на часы. Озадаченно приподнял брови. Потому что не вспомнил, куда именно я сегодня собирался идти в такую рань. Приподнялся на локтях. Тут же едва не застонал: ощутил, как болели мышцы на руках, ногах и спине.
– Я на работу собираюсь, – пояснил Дроздов.
Он виновато пожал плечами и сказал:
– Подумал, может, ты, Макс, со мной чаю выпьешь?
Он улыбнулся – я
