Знахарь I - Павел Шимуро
Он провёл пальцами по нескольким меткам, расположенным рядом друг с другом.
— Вот эту Грымн ставил. Лучший охотник был, пока мор не забрал. А эту Орлин делал — тот, что ноги лишился после нападения удава. Жив ещё, но в лес уже не ходит.
Я молчал, ведь и не знал, что сказать.
Варган отвернулся от дерева и посмотрел на меня.
— Хочешь свою поставить?
Вопрос застал врасплох.
— Я не охотник.
— Не охотник, — согласился он. — Но в подлесок пошёл своими ногами. Зная, что можешь не вернуться. Это считается.
Я посмотрел на ствол, усеянный метками.
Тысячи отметин. Тысячи людей, которые прошли этим путём до меня. Сколько из них вернулось? Половина? Треть? Меньше?
Это дерево было памятником. Не мёртвым, не каменным, а живым. Оно росло, поднимая старые метки всё выше, уносило их в недосягаемую высоту, где их уже никто не мог разглядеть. Природа сама архивировала историю, хоронила её в древесине.
— Нет, — сказал я наконец. — Не сейчас.
Варган хмыкнул — в этом звуке было что-то одобрительное.
— Суеверный, значит. Или осторожный. Ладно, дело твоё.
Он отвернулся от дерева и двинулся дальше. Я бросил последний взгляд на метки и последовал за ним.
На секунду мне показалось, что слышу шёпот громче обычного. Голоса тех, кто не вернулся, зовущие меня присоединиться к ним.
Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.
Галлюцинации. Просто галлюцинации. Мрак играет с разумом. Не обращать внимания.
Шаг за шагом.
Вперёд.
…
Поле открылось перед нами внезапно.
Только что мы шли среди деревьев-гигантов, между корнями и зарослями папоротников, и вот уже стоим на краю чего-то совершенно иного. Чего-то, что не вписывалось в мои представления о лесе.
Трава разрослась насколько хватало глаз — низкая, густая, странного серебристо-зелёного оттенка. Она лоснилась, отражая свет кристаллов, которые светились где-то высоко над нами. Поверхность казалась гладкой, почти ровной, как будто кто-то аккуратно подстриг каждую травинку на одинаковую высоту.
Это было неправильно.
Лес не так работает. Трава не растёт идеально ровным ковром на километры вокруг. Не лоснится, не отражает свет. Не создаёт ощущение, что ты смотришь на поверхность застывшего моря.
— Что это за место?
Мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, как будто это пространство заглушало звуки, впитывало их в себя.
Варган ступил на ковёр травы и огляделся по сторонам.
— Лоснящееся поле — так его зовут. Никто не знает, почему оно такое. Всегда было, с тех пор как люди сюда пришли.
Я осторожно сделал шаг вперёд.
Трава под ногами была упругой, почти пружинящей. Не мокрой, несмотря на влажный воздух подлеска. Не хрусткой, несмотря на видимую жёсткость стеблей. Странное ощущение — как будто идёшь по очень плотному ковру.
Система выбросила табличку.
[АНАЛИЗ СРЕДЫ]
[Локация: Аномальная зона (классификация отсутствует)]
[Растительность: Неизвестный вид травянистого покрова]
[Особенности: Повышенная концентрация витальной субстанции]
[ВНИМАНИЕ: Обнаружены следы воздействия подземных Кровяных Жил]
[Рекомендация: Соблюдать осторожность]
Кровяные Жилы. Снова они.
— Это из-за Жил? — я кивнул на траву. — Они проходят под землёй?
Варган бросил на меня удивлённый взгляд.
— Откуда знаешь про Жилы?
Хороший вопрос. Откуда я знал? Из разговоров со старостой. Из обрывков информации, которые система собирала по крупицам. Из логических выводов.
— Слышал кое-что от старосты, от тебя. Сложил вместе.
Охотник хмыкнул.
— Башковитый, — повторил он своё любимое слово. — Да, Жилы тут близко. Почти у самой поверхности проходят, оттого и трава такая — напитывается субстанцией, растёт иначе, чем должна. Извращённая, как старики говорят.
— Извращённая?
— Неправильная. Не такая, как задумано. Жилы бывают чистые, бывают порченые. Порченые делают землю вокруг себя странной, меняют растения, зверей, даже камни иногда. Вот это поле, оно из-за порченой Жилы. Давно уже так, сотни лет, наверное.
Я осмотрелся.
Поле тянулось во все стороны, сливаясь с мраком на горизонте. Деревья стояли по его краям, как стражи, не решающиеся ступить на серебристо-зелёный ковёр. Только редкие камни торчали из травы тут и там, покрытые тем же лоснящимся мхом.
— А что внизу? Под Жилами?
Варган замер.
Его спина напряглась, плечи поднялись. Он не обернулся, но я видел, как его рука крепче сжала древко копья.
— Кто тебе про это наболтал?
— Никто, просто предполагаю, ведь если есть над нами уровень, так почему бы и не быть снизу?
Охотник молчал несколько секунд, потом медленно повернулся.
Его лицо было бледнее обычного. Не страх — что-то глубже. Благоговейный ужас перед чем-то, что нельзя называть вслух.
— Есть вещи, лекарь, о которых лучше не знать. Нижний уровень и то, что там обитает, это не для человеческого разума. Там живёт истинная тьма. Не эта, — он махнул рукой на клубящийся вокруг мрак, — а настоящая. Древняя. Голодная.
— Но как…
— Хватит.
Голос Варгана был резким, почти грубым. Он оборвал меня на полуслове и снова отвернулся.
— Не нужно тебе про это думать. Не нужно стремиться узреть то, что там. Забудь, что спрашивал. Лучше позаботься о своём здравье, о деревне, о людях, которым можешь помочь. Разве не в этом твоё призвание?
Он двинулся вперёд по полю, не дожидаясь ответа.
Я стоял на месте ещё несколько секунд, переваривая услышанное.
Истинная тьма. Древняя. Голодная.
Что там, внизу?
И главное, как этот мир вообще устроен? Ярусы, уровни, слои. Деревня находилась в подлеске, нижнем ярусе обитаемого мира. Выше был древостой, где располагались города-узлы и ещё что-то выше, о чем говорил староста.
Ниже было что-то, о чём Варган не хотел говорить.
Охотник шёл по полю уверенно, но осторожно. Его взгляд постоянно скользил по траве, выискивая что-то. Время от времени он останавливался, присаживался на корточки, раздвигал серебристые стебли, заглядывая под них.
— Цветы здесь растут, — пояснил он, не оборачиваясь. — Те, что Наро собирал. Они любят это место — напитываются от Жил, становятся сильнее.
Я кивнул, хотя он не мог этого видеть.
Мы прошли ещё метров двести, когда Варган наконец остановился.
— Вот, гляди.
Я подошёл ближе.
Среди лоснящейся травы, почти незаметный на первый взгляд, рос цветок — небольшой, размером с ладонь. Пять лепестков, вытянутых и заострённых, отогнутых назад. Стебель тонкий, с характерным утолщением в нижней трети. Листья узкие, с параллельными прожилками.
Сердце ёкнуло.
Этот цветок был похож на проекцию, которую система создала по записям Наро. Очень похож, но
