Знахарь I - Павел Шимуро
У корней дерева, в тени массивного выступа коры, росла группа грибов — небольшие, с бледно-голубыми шляпками, испещрёнными белыми точками. Их ножки были толстыми, мясистыми, покрытыми какой-то слизью.
Система отреагировала мгновенно.
[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]
[Наименование: Гриб Туманной Росы (местное)]
[Свойства: Содержит высокую концентрацию витальной субстанции]
[Применение: Корм для домашнего скота, усиление кровообращения у животных]
[Токсичность для человека: ВЫСОКАЯ (категория 3)]
Я нахмурился.
Высокая концентрация витальной субстанции, но токсично для людей. Полезно для животных. Интересная дихотомия.
— Наро эти грибы для чего использовал?
Варган почесал затылок.
— Для скотины, помнится. Козы от них молока больше давали и болели меньше. А людям есть нельзя — нутро выворачивает наизнанку.
Я кивнул. Система подтвердила то, что Варган знал из опыта.
Мы двинулись дальше, и за следующий час насчитал ещё одиннадцать находок. Варган останавливался у каждого растения, которое казалось ему знакомым, и звал меня для осмотра. Я добросовестно анализировал каждый образец, записывая информацию в памяти.
Мох с красноватым оттенком, растущий на северной стороне стволов. Система определила его как Кровяной Мох, который я уже видел в доме Наро. Папоротник с листьями, покрытыми серебристым налётом, корень, торчащий из земли, похожий на скрюченную руку.
Много грибов. Большинство были ядовиты, некоторые галлюциногенны, несколько видов годились только для животных.
Из двенадцати находок только одна оказалась хоть сколько-нибудь полезной.
[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]
[Наименование: Корень Гибкой Лозы (местное)]
[Свойства: Противовоспалительное, анальгетическое, хондропротекторное]
[Применение: Лечение суставных заболеваний, облегчение болей при артрите]
[Токсичность: Низкая (при правильной обработке)]
[Способ применения: Отвар, компресс]
[РЕЦЕПТ ДОСТУПЕН: Мазь для суставов (базовая)]
— Этот беру, — я аккуратно подкопал землю вокруг корня.
Варган кивнул.
— Наро его тоже собирал. Говорил, для стариковских костей годится.
Я извлёк корень из земли, стряхнул с него влажную почву и убрал в один из мешочков. Первый трофей этого похода. Не тот ингредиент, который мне нужен для сердца, но всё же что-то.
Система предложила простой рецепт мази — корень Гибкой Лозы, животный жир, немного соли. Эффективность невысокая, может быть, тридцать-сорок процентов по сравнению с современными земными препаратами, однако здесь это было бы востребованным товаром.
Мысль о товаре потянула за собой другие мысли.
Староста упоминал караван. Варган тоже говорил о торговцах, которые приезжают в деревню раз в два месяца, если я правильно запомнил. Они покупают травы, шкуры, другие ресурсы. Продают соль, инструменты, ткани.
Экономика выживания.
Если я хочу закрепиться в этом мире, мне нужны ресурсы — деньги, или то, что здесь их заменяет.
Наро был алхимиком. Скорее всего он продавал настои, мази, лекарства. Это был его доход, его вклад в экономику деревни. Теперь эта роль досталась мне.
Мозг заработал, перебирая возможности.
Что я могу производить?
Мазь для суставов — простой продукт, но востребованный. Старики есть везде, суставы болят у всех.
Настой от лихорадки, если найду нужные ингредиенты — базовое лекарство, которое нужно в каждом доме.
Антисептические средства — обработка ран, профилактика заражения. В мире без антибиотиков это бесценно.
Система предлагала несколько простых рецептов на основе тех ингредиентов, которые я видел в доме Наро. Эффективность варьировалась от двадцати до шестидесяти процентов, но даже двадцать процентов лучше, чем ничего.
Проблема была в другом — я не знал местных цен. Не знал, сколько стоят ингредиенты, сколько платят за готовые лекарства. Не знал, как часто приходит караван и что именно они покупают.
Нужна информация.
— Варган, — я догнал охотника, — про караван расскажи. Когда приходит? Что берут?
Охотник хмыкнул, не сбавляя шага.
— Любопытный ты, лекарь. Ладно, расскажу. Караван приходит раз в два-три месяца — зависит от погоды, от тварей на тропах, от того, сколько товара накопилось. Берут всё, что есть: травы сушёные, шкуры выделанные, мясо копчёное. Кости зверей, если крепкие. Грибы некоторые, которые долго хранятся.
— А настои? Лекарства?
— Наро продавал, — Варган кивнул. — Хорошо платили за его снадобья. Капель пять-десять за склянку, смотря какую хворь лечит. Сложные зелья дороже. Которые от мора помогают, те и за двадцать капель уходили.
Пять-десять капель за флакон. Двадцать за сложное лекарство.
Я не знал покупательной способности местной валюты, но это звучало неплохо. Если смогу производить хотя бы по несколько флаконов в неделю, это обеспечит стабильный доход.
Проблема в том, что сначала нужно выжить и найти ингредиент для сердечного настоя. Вылечить себя, а уже потом думать о коммерции.
Приоритеты, Александр. Не забывай о приоритетах.
Я отогнал мысли о торговле и сосредоточился на дороге.
Страх, который сжимал мою грудь в начале пути, постепенно отступал. Не исчез полностью, нет — он притаился где-то на задворках сознания, готовый вернуться в любой момент. Но пока что его заглушала работа мозга, привычка анализировать, планировать, просчитывать варианты.
Профессиональная деформация? Возможно. Хирург привык работать в условиях стресса. Когда пациент лежит на столе с раскрытой грудной клеткой, нет времени на страх — есть только задача и последовательность действий для её решения.
Этот лес был моей операционной. Опасной, непредсказуемой, но всё же операционной. А я был хирургом, который знает, что делать.
Или хотя бы притворяется, что знает.
…
Варган остановился у дерева, которое выглядело иначе, чем остальные.
Нет, оно было таким же гигантским, таким же древним, с такой же серой потрескавшейся корой, но на его поверхности, на высоте человеческого роста и выше, темнели сотни, может быть, тысячи меток. Глубокие царапины, прорезанные чем-то острым. Символы, буквы, простые чёрточки.
Охотник приблизился к стволу и на секунду замер, глядя на этот лес отметин. Его рука потянулась к копью, и я увидел, как он прижал остриё к коре.
Скрежет металла по дереву.
Новая метка легла рядом с сотнями других, такая же простая, такая же незаметная в общей массе.
— Что это? — спросил я, подходя ближе.
Варган не обернулся. Его взгляд скользил по отметинам, и в нём было что-то, чего я раньше не видел
— Память, — произнёс он наконец. — История тех, кто выходил из деревни на охоту и не вернулся. Или вернулся, но недолго прожил после.
Я подошёл ближе и разглядел метки получше.
Некоторые были свежими, недавно процарапанными. Другие потемнели от времени, заросли мхом, почти слились с корой. Самые старые находились высоко, на высоте трёх метров и выше. Как будто те, кто их делал, были гигантами. Или просто со временем дерево росло, поднимая старые метки всё выше и выше.
— Каждый охотник ставит свою метку перед тем, как идти в подлесок, —
