Мое вчера, его завтра - Марина Эльденберт
Я тогда привычно потянул арну из источника, столько, сколько забирал всегда, а Нора вдруг начала задыхаться. Она рухнула на траву, загребая ее пальцами. У нее остановилось сердце, и медики не смогли заставить его биться вновь.
Дед посадил меня под домашний арест до выяснения всех обстоятельств. Если бы об этом пронюхали журналисты, был бы роскошный скандал на всю Аргассу, но об этом никто не узнал. Расследование показало, что сердце Норы не выдержало подобной нагрузки. Комитет по защите прав источников признал дело несчастным случаем, и огласки не случилось.
Все закончилось благополучно для меня, но не для Норы.
Я вынырнул из мрачных, злых, наполненных болью и сожалением воспоминаний и посмотрел на Риванну. Такую нежную и трогательную, и настолько же уязвимую.
— Что с ней? — поинтересовался Мэйгард у доктора.
— Очевидно, резкий перепад арны сказался на организме источника, — объяснил тот.
У меня пересохло во рту.
— Он снизился? — Я даже собственный голос не узнал, он звучал глухо и надтреснуто.
— Повысился на несколько сотен единиц, — хмыкнул отец Катэллы. — Знать бы, что именно спровоцировало такой резкий скачок…
Мое сердце пропустило удар. Потому что в голову пришла острая в своей правде мысль.
Что если причина состояния Риванны — наша близость?
Что если причина — я?
31
Я пришла в себя от монотонного пиликанья аппаратуры, в своей комнате. Стоило мне пошевелиться, как датчики запищали громче, но я все равно осторожно приподнялась на локтях, чтобы понять, что вообще происходит. Кажется, я собиралась сказать Кайрену о том, что я… из будущего? При мысли об этом у меня снова сдавило грудь, хотя я еще ни слова не произнесла.
Что это? Само время защищается от изменений таким образом? Или…
Что «или», я додумать не успела. Потому что увидела спящего в кресле Кайрена, неяркий свет торшера освещал его лицо, а тени подчеркивали его мужественность и хищность. На меня столько всего свалилось с момента этих неожиданных перемен, что я даже не успела как следует на него насмотреться.
Зачем это все, если я ничего не смогу исправить?
Зачем вся эта история, история, которую я знаю, если она останется такой как есть, настанет время — и Катэлла предаст, а Кайрен умрет.
Сколько он здесь сидит?
Неужели с того самого времени, как мы встретились, ведь это было еще до обеда? А сколько сейчас?
Я глянула на часы и обнаружила, что уже поздний вечер, если не сказать ночь. Получается, я провалялась без сознания столько времени, и все из-за моей попытки сказать правду?
М-да.
Я принялась отцеплять от себя датчики, те возмутились такому произволу и распищались так громко, что я быстро перестала это делать, но было уже поздно: Кайрен проснулся. Проснулся и мгновенно, рывком поднялся из кресла. Я всегда удивлялась тому, как молниеносно и по-звериному двигаются драконы, вот и сейчас почти не заметила, как он оказался у меня. Рядом со мной.
— Тебе нельзя вставать, Риванна, — хрипло произнес Кай, легко надавив на мои плечи. — Лежи, а я позову врача.
— Давай без врачей, — попросила я. — Мне и так хорошо…
— Ты потеряла сознание! И не сказала мне о том, что творится с твоей арной. Для тебя это шутки?
Ты знал, что творится с моей арной в прошлом. Правда, она не росла так быстро, но… ты все равно знал. Только ты и знал. И ты поступился своими принципами, забирая мою арну, чтобы Кат и остальные думали, что она падает, что ее уровень становится все меньше, меньше и меньше, а потом, когда контракт был расторгнут, и у Кат появилась новая батарейка, ты подарил мне прибор для измерения и попрощался.
Навсегда.
Как будто больше не мог меня видеть.
Потому что из-за меня тебе пришлось перешагнуть через себя.
— Я не уверена, что знаю, что говорить, — ответила я.
— То есть?
То есть от одних мыслей мне становится плохо, а другие проходят как так и надо. Или дело в самом намерении их озвучить?
— Я не могу объяснить.
— Не можешь или не хочешь?
Я вздохнула.
— Понятно, — лицо Кайрена стало каменным, но он тут же смягчил свой тон. — Пойду за врачом.
«Не уходи», — захотелось попросить мне, вместо этого я сказала:
— Можешь дать мне артефакт связи? И листок с ручкой.
Я должна была попробовать все. Написать. Напечатать.
Любые способы.
Я должна была проверить свою теорию про время и про возможность рассказать о том, о чем должна рассказать.
Кайрен посмотрел на меня удивленно, но все-таки подал артефакт.
— Попрошу слуг принести бумагу, — сказал он и вышел, а я принялась печатать.
«Я хотела тебя спасти. В будущем Катэлла…» — я собиралась напечатать «будет сотрудничать с фхтаринцами», но артефакт щелкнул и задымился прямо в моих руках. Я с визгом отбросила его от себя, но, к счастью, он не полыхнул пламенем на одеяле. Правда, когда я снова осторожно до него дотронулась, он уже не работал. Как я ни пыталась его «оживить», все было тщетно.
Кажется, ему пришел конец.
Как раз в тот момент, когда я это осознала, сонная служанка принесла ручку и бумагу. Я попыталась написать то же самое, но добилась того, что ручка на первом же слове перестала писать и процарапала бумагу до дыр. Хорошие новости: у меня не отвалилась рука. Плохие: кажется, я была права.
— Мэйгард отпустил врача.
За всеми этими приключениями я не заметила, что вернулся Кай. Он выглядел злым:
— Видите ли, решили, что до завтра ты в себя не придешь, и состояние у тебя стабильное.
Он что, за меня волнуется? Сама эта мысль растеклась по сердцу приятным теплом.
— Я правда чувствую себя лучше. Спасибо.
Кай кивнул на артефакт связи и листок бумаги.
— Зачем тебе это потребовалось?
Я вздохнула.
— Дай угадаю: не можешь объяснить? — Он нахмурился.
— Если у тебя на артефакте связи нет ничего не сохраненного, я могу показать.
Кайрен приподнял бровь, но все-таки достал свой артефакт из кармана и протянул мне. Я взяла и предупредила:
— Учти, он сломается.
Дракон посмотрел на меня так скептически, что я сразу поняла — не поверил. Не просто не
