Мастер Трав. Том 8 - Ваня Мордорский

и заставило мои глаза засветиться. Да, я успел отвернуться и сделал вид, что в глаз что-то попало и пошел промывать их к корыту. Чтобы потянуть время. За это время я успел притушить глаза, но не до конца. Когда я заканчивал, то понял, что эта Эйна стоит буквально рядом со мной и смотрит в отражение. Я даже не услышал, как она подошла.

— Дерьмо! — ругнулся Грэм.

— Подожди дед, я вот что думаю. — поднял руку я, успокаивая Грэма, — Что самое худшее, что может подумать Эйна? У нее ведь у самой сияющие глаза. Будь я на ее месте, я бы подумал две вещи. Первое — что у парня сильный Дар, и он его специально гасит, прячет. Или второе — что Дар у парня нестабильный, расколотый и разрушающийся.

Грэм потер подбородок.

— Возможно ты и прав, — медленно сказал он. — Может она именно так и подумала. Но это не отменяет другой проблемы, Элиас.

— Какой?

— Она работает с Мартой, — ответил Грэм, — и если Марта об этом узнает, то сразу скажет, что ты опасен для окружающих. Скажет, чтобы ты не варил вообще, потому что неизвестно насколько вредны отвары будут с твоим расколотым даром. И либо ты просто прекратишь варить, и она отстанет от тебя, либо если ты продолжишь варить и скажешь, что у тебя всё в порядке с Даром, то она потребует проверки на камне определения. А проверку ты проходить не можешь, лучше меня знаешь почему.

Я задумался. Слова Грэма были справедливы и логичны: узнай Марта о том, что у меня что-то не в порядке с Даром, именно так бы она и поступила.

— Знаешь, дед, — сказал я после после недолгой паузы, — у меня ощущение, что она будет молчать, эта Эйна.

— Почему? — резко спросил Грэм. — С чего бы ей это делать?

— Она сама мне сказала. Не прямо, конечно, но достаточно ясно. Что Марте не стоит знать о… нюансах моего Дара. Она так и сказала: «У всех есть то, что они не выносят на свет. Это нормально».

Грэм открыл рот от удивления.

— Это она тебе сказала?

— Слово в слово.

Грэм помолчал.

— Дед, я думаю она прибыла сюда не по просьбе Марты. Сам подумай — с таким Даром травника как у нее, девушка должна сидеть в центральной Гильдии, а не у нас, в Янтарном. А она тут, у Марты на побегушках. И «помогает» нашей провинциальной алхимичке проверять подростка-травника. Звучит как бред. Так не бывает. К нам она зашла так, просто по пути. Она тут для другого.

Грэм прищурился.

— А знаешь, может ты и прав…

А потом он хлопнул себя по ноге.

— Вот оно что! Вот почему Эрон так резко изменил поведение! Это вообще не связано с тобой или мной — просто когда он понял, что у нас нет ничего запрещенного, и Марта ведет себя как дура, он использовал это и публично ее щелкнул. И не перед тобой или мной, а перед Эйной. И его слова про то, что должна делать Марта… Это я могу ее так тыкать, потому что мы не связаны, но он бы так просто не посмел этого сказать, потому что он у нее в прямом подчинении. Хах…я подумал, что Эрон просто встал на нашу сторону.

— Приди Марта на пару дней раньше, или на пару дней позже — сказал я, — проблемы с глазами вообще бы не было. Сегодня я прошел по самой грани. И если бы не Эйна, ее странная, неясная мне роль, ее собственные цели, которые она от Марты явно скрывает, всё могло бы пойти иначе.

— Что случилось, то случилось. — ответил Грэм. — Мы живы, Марта ушла ни с чем, а ты развиваешься. Уже хорошо.

— Марту что-то в доме заинтересовало? — уточнил я.

— Да, перегонные аппараты. Расспрашивала, кто делал. Ну я сказал, что один гончар.

— Сказал про Берга?

— Нет, какое ей до этого дело? Гончар и гончар. Спрашивала зачем мне эссенция мяты.

— А ты?

Грэм хохотнул.

— Сказал, что чай, говорю, делаю улучшенный, для здоровья, я ж старик больной. Ну показал ей обе эссенции, ну она и говорит: «Ясно теперь куда все листья подевались». Ну в остальном…посмотрела твои каракули на досточках, грузки, весы. Весы ее позабавили, говорит, точность у них никакая, с такими только отвары и варить.

Я вздохнул. Ну, в ее словах была своя правда. Весы давно пора улучшить и сделать точнее. Но как-то до сих пор справлялся. Что ж, вот и случилась проверка Марты. Но честно говоря, с Говорящим, с Целителем, гнилодарцами и метками как-то теперь не до Марты.

Я посмотрел на Кромку, над которой уже вовсю вставало утреннее солнце и понял, что день, несмотря ни на что, прекрасен. Он наступил, и я жив.

Я потянулся связью к Скитальцу и позвал его обратно в сад. Пора восстанавливать всё то, что сам наделал.

Я поднялся и пошёл к первой грядке.

Восстановление сада я начал с серебряной мяты. Положил ладонь на оголенный стебель, открыл канал теперь уже в обратную сторону и начал делиться и восстанавливать.

Жива потекла из моего корня в растение мягкой, тонкой струйкой. Без всплесков. Я научился ее дозировать намного точнее, чем раньше и стебель напитывался медленно, наполняясь изнутри. Желтоватый оттенок отступал, мелкие листья на самой верхушке, — единственные, что я оставил, — начинали оживать.

Я двигался по саду медленно, основательно. Каждое растение подпитывал отдельно. Каждое — со своей дозой. Восстанавливающую траву пришлось подкормить чуть мощнее — она тяжелее переносила истощение. Мята оживала охотнее.

Шлепа ожил: всё это время он вел себя тихо, а теперь ходил за мной по пятам, гагакая что-то очень осуждающее.

Седой поймал какого-то жука и игрался с ним.

Рассветница выползла прямо под прямые лучи солнца и сияла как лампочка. Кристалл внутри нее стал чуть меньше. Не знаю как ее развивать, но нужно спросить у Трана. Возможно, кроме кристалла есть еще способы вырастить из этой небольшой ящерки существо помощнее и пополезнее. Думаю приручители обладают такими знаниями.

Когда я закончил с серебряной мятой, у меня появилась мысль:

я зашел в дом, вытащил из-под лавки кувшинчик с водной фракцией восстанавливающей травы — той, что вчера сцеживал в отдельный сосуд. Раньше у меня