Большая охота - Виктор Гвор

На этом попытки Харзы влезть в технические детали закончились. Есть Мишка, два с половиной года торчащий на верфях, организуя сбор и подготовку команд. Есть малолетний гений, вводящий в ступор опытных франкских мастеров скоростью усвоения информации. Есть, наконец, адмирал, причем неплохой адмирал, со сворой отличных каперангов на поводке. Вот пусть у них коллективная голова и болит!

У Тимофея же забот и без того хватало.

Сформировать правительство! Хорошо приснившемуся Ганнибалу: «Назначь Вяземского, а он сам всех найдёт!» Уговорил. Назначил. Можно сказать, купил оздоровлением. А у него что, управленцев полна коробочка? Родовыми предприятиями командуют? Таких и у Тимофея хватает, и у Нади. Вот только Вяземские на острова не перебираются, и их люди на своих местах нужны. Да и Нашикские, кто переехал, уже при деле.

Афанасий Иванович только Хвощёва сманил, которому, и вправду, на материке стали палки в колёса ставить, да адмирала Кузнецова. Харза уже настроился на очередное совпадение, но нет! Не Николай Герасимович, а Иван Степанович, полтора десятка лет железною рукою командовавший Средиземноморским флотом, а после отставки в охотку и с военно-морским юмором самодурствующий в имении под Вязьмой. Привлекло Кузнецова не столько омоложение, необходимое ему куда больше, чем канцлеру, несмотря на меньшие годы, сколько возможность снова выйти в море. Соскучился человек по соленой воде и дрожи могучего стального зверя под ногами. Ненаказуемо!

Кузнецов приволок с собой десяток отставных сослуживцев, которых тоже предстояло привести в форму. Но это могло подождать: и возраст позволял, и ситуация.

Но морским министром Тимофей, всё же, назначил Перуна. Сражение вести Коле сложнее, чем адмиралу, будет, а управляться со всякими бумажными делами с флотом связанными — куда как сподручнее.

За юстицию и финансы можно было не волноваться. У Хорьковых там всё и всегда на мази. Хоть в масштабах имения, хоть государства.

Главментом стал Виктор Каменев, а его брата Тимофей поставил на МЧС. Дела более-менее знакомые. А структуру вышедшего из тени Ван Ю обозвал комитетом государственной безопасности. КГБ — просто и понятно. Во всяком случае, Харзе понятно.

Экономический блок получился слабее. Транспорт — Сергей Малыгин, промышленность — дядька Атуй, рыболовство и прочая морская коммерция — дед Ресак.

Вахтанг становиться министром строительства категорически отказался. Буркнул недовольно: «Балбэса ставь! А у мэня и так дэл хватает». Котэ скривил было рожу, но приказ есть приказ!

А на сельское хозяйство — атамана Сагайдачного. Местные реалии знает не очень, но хоть в самой аграрной теме разбирается. И отношение казаков к княжеству после назначения скакнуло на небывалую высоту.

Весь социально-культурный блок забрала Наташа, назначив заместителями тётю и бабушку. Куницын боялся, что вскоре к Кунприроднадзору и Кунэпиднадзору (менять третью букву на «р» сестрёнка отказалась категорически) прибавятся Кунпотребнадзор, Кунтруднадзор, Кунобрнадзор, Кунспортнадзор и Кункультурнадзор. Но Наташа ограничилась созданием комитетов в составе социального министерства.

Взглянула на предстоящий объем работы и схватилась за голову: а учиться-то когда? И при помощи Лешки Тишкова, внезапно «вспомнившего» историю, географию, биологию и даже литературу, к провозглашению независимости Курил стала образованной барышней. Во всяком случае, экзамены сдала. Правда, «четвёрки» по математике, физике и химии расстроили наставника, оказавшимся не меньшей «приставучкой» чем подопечная.

Оставалось министерство иностранных дел, на которое не было ни одной кандидатуры. Это же надо не просто шляться по чужим столицам, прожигая казенный бюджет во всяких ресторанах. Это же надо со всякими дебилами общаться. Переговоры вести. И без мата!

Вопрос решился сам собой.

Курильское княжество было создано третьего августа. Четвертого Япония объявила новому государству войну. Пятого отправила дивизион эсминцев пощупать Южно-Курильск. Не ожидавшие сопротивления самураи нарвались на огонь береговой артиллерии, атаку сторожевиков из-за мощной дымзавесы и коварный магический удар по фронту. Грохоту было много, и хотя безвозвратных потерь никто не понёс, японцы вынуждены были отступить, оставив на прощанье два эсминца, на которых уснуло всё живое, вплоть до корабельных крыс. Шестого Юрий Третий объявил о верности Сибири союзническим договорённостям, и Владивостокская эскадра стала на боевое патрулирование, перекрыв пролив Измены и Кунаширский пролив надежным щитом. А седьмого японцы запросили переговоры. И внезапно оказалось, что на них послать совершенно некого. Самим невместно, канцлеру — тоже, Перун — не по этой части. Под руку удачно подвернулась Машка. Её-то, командирско-княжеским произволом, и назначили.

Переговоры закончились полным успехом. Сначала и.о. главы МИДа пристрелила кривоногую обезьяну во фраке, принявшуюся орать про баб в дипломатии и оскорблении чести. Мария Егоровна учить японский только начинала, но смысл уловила. То, что обезьяна возглавляла японскую делегацию, женщину совершенно не волновало. В ответ на требование вернуть корабли с командой, она скрутила фигу левой рукой (правая было занята пистолетом) и на русском командном объяснила, что господа переговорщики могут забрать своих людей завтра на мысе Весло, напротив маяка. Баржу пропустят. Но будить будут самостоятельно, а если не успеют свалить до начала прилива — кто ж им злобный деревянный андроид? И отправила дипломатов восвояси.

Маяк на мысе Весло. В нашем мире давным-давно заброшен

Ещё не зная мелких (застреленный дипломат был и вправду невысок даже для японцев) подробностей первых переговоров, Тимофей отправил Машку на следующие. На этот раз с Сибирской империей. Конечно, демаркацию границ следовало провести до отделения Курил, а не после. Но закрутились, не успели, в общем, хотели как лучше, получилось как всегда!

Машка вернулась, выторговав дополнительные две тысячи километров «никому не нужной» тайги вокруг Куньей Гавани, переселение в империю родов Сахалина, не принимающих новые порядки, трёхлетнюю морскую защиту от возможной агрессии и «всяких мелких плюшек до кучи», хотя пистолет не доставала. Попутно обзавелась прозвищем «графиня Нет». Почему «графиня»? Едмедь их знает, тех диких островитян… Тимофей, чтобы не сбивать настрой, немедленно жаловал Марию Егоровну титулом графини Громыко. Юмора никто не понял, да и ладно!

После этого о другом министре иностранных дел речь уже не шла. А что опыта и образования не хватает, а кому его хватает⁈ Зато какая хватка!

Правительство забрало на себя текущие трудности. Договориться с желающими уехать на материк по имущественным вопросам. Вписать остающихся в новые структуры. Наладить взаимодействие этих самых структур. Выловить финансовых мошенников, ибо хотя трёх Первых Медицинских Страховых компаний на Сахалине не обнаружили, да и в Клинику Вяземского никто не приходил, подобных проходимцев на островах хватало. Но и с ними прекрасно справились без Тимофея. Внезапный визит Осназа, временно переквалифицированного в силовое подразделение налоговой полиции, арест людей и имущества, полная и всеобъемлющая проверка. А по