Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона - Ева Кофей
И как такая малышка могла встать на моём пути и оказаться настоящей занозой?
При одной только мысли о ней к глотке подступал рык, хотелось рвать и метать…
Мой брат пропал без следа, оставив после себя постыдную тайну — троих детей от человеческой женщины. Такие в нашем мире не водились, только попадали из своего, если боги изволили шутить.
Связать себя с такой… Да ещё и наследнику древнейшего рода… Этот позор навсегда останется в истории моего дома.
Спасибо, братец…
Попаданки считались самым низшим сортом. Даже мелкие магические помощники и говорящие горшки ценились выше, чем эти пустышки. Мало живут, мало что умеют, про магию даже не слышали…
Слабое звено.
Всего лишь глупая шутка какого-то бога — не более.
Это было настолько немыслимо, что в кодексе даже не было правила на этот счёт. Поэтому, если мой старший брат, Эдгар, жив, он не понесёт наказание.
Поэтому же формально и его дети пока что считались наследниками.
Кевлара считала их таковыми. Как это вышло без отбора невест, без законной достойнейшей жены? В этом ещё предстояло разобраться…
Ситуация на грани фола. По обсидиану великого рода чёрных драконов пошла трещина. Наследники — полные бездарности. Поппи — девочка. В Чарли нет и намёка на драконью суть или хоть какую-то искру магии. Резергард не мог даже обернуться…
С такими наследниками дом чёрных драконов быстро превратиться в руины.
И даже неважно, благодаря ли другим домам или же магам попроще, которые давно хотят оказаться на нашем месте. Месте великих драконов.
Как генерал и временный глава рода я понимал, что детей лучше убить. Сделать вид, что их никогда не было. И Эдгара, который так низко пал, не продолжать искать. Вычеркнуть из истории, будто его никогда и не было тоже.
Стать единственным главой рода. Устроить отбор на должность жены. Древняя магия выбрала бы достойнейшую мать для будущего наследника. Сильного и способного удержать власть в своих руках.
Но дети Эдгара — мои племянники. Наша кровь, наш род — не пустой звук для древнейших. Мы не зря уже многие столетия контролируем Роршаах, не зря наше влияние только растёт.
Пожертвовать детьми, значило бы пожертвовать всеми принципами.
Сделал бы это — и что дальше?
Этот поступок поставил бы крест на всём, что долгие годы строили наши предки.
Поэтому в какой-то момент я стал искать не только брата, но и какую-нибудь захудалую человечку, которая смогла бы мне объяснить, что не так с детьми. В них текла жидкая человеческая кровь. Я надеялся, что она выведется, но игнорировать состояние Чарли долго было нельзя.
В конце концов, я даже рискнул провести сложный обряд. Заключить сделку с богами, взять на себя чужую боль.
Ни на что особо не надеясь, ведь человечка слишком слаба, чтобы пройти через систему отбора, а без этого оставить её одну с детьми будет затруднительно.
Решил, что пусть она хотя бы попытается. Не выйдет — проведу допрос, соберу всю нужную информацию про обычаи людей и…
Выкину мусор из дома.
Именно им попаданки и были.
Бесполезным мусором.
Не я так решил. Это было общее мнение, понятно на чём основанное. В мир, где почти у всех есть магия или другие интересные способности, пустышки просто не вписывались.
Раньше я видел попаданку лишь в детстве и случайно. Она побиралась на улице, была одета в лохмотья и умирала от голода.
Это впечатление ни на что не способного нечта навсегда запечатлелось в моей памяти.
Кто знал, что я по своей воли однажды пропущу такую в свой мир? И даже буду держать её рядом с собой, не думая о том, как это отвратительно по всем фронтам.
Я ожидал, что съем её недуг легко, объясню всё быстро, пропущу на отбор — и на этом всё.
В этом бы не было особого унижения.
Вот только её болезнь оказалась въедливой, я не смог справиться с ней быстро, успела образоваться странная связь, которая ощущалась, как оковы.
Я был связан притяжением, абсурдными мыслями и чувствами…
Я прекрасно знал, что Лана не выбирала появиться в моей жизни. Что всё это — моё решение. И ожидал от себя, что смогу с каменным лицом терпеть.
Но… ощущения были слишком яркими.
И я начинал ненавидеть её за то, что она сделала со мной.
За то, как сильно я хотел ту, которую должен был презирать.
Её болезнь распространялась по моему телу, внедрялась в него с ужасающей скоростью. Я обладал прекрасной регенерацией, но болезнь Ланы будто бы позаимствовала себе её часть.
Как она это терпела в своём мире?
От хрупкой и без того крошки пахло смертью, пахло кипельно белыми простынями, кровью и ещё чем-то горьким, алхимическим.
Мне это не нравилось. И вовсе не из-за брезгливости. Её было даже слишком мало.
Я явился на первое испытание, чтобы воспользоваться единственным шансом впихнуть её на этот отбор…
Обычно мне всё равно, какие испытания готовила кевлара слугам. Иной раз я даже не знал, что очередной отбор проходил, созывался и закрывался.
Какая разница, кто там стал лучшей кухаркой, швеёй или поваром?
Моё внимание привлекали только отборы охраны, телохранителей и… фавориток.
Последний самый интересный, разумеется.
И в нём я мог проявить больше всего своей воли. Претендентки проверялись на верность дому чёрных драконов и сопутствующие умения и качества для любовницы, в финале оставались несколько — и я мог выбрать любую.
Или всех сразу.
Лана прошла первое испытание. Ещё и вынесла из него кота. Тогда я впервые подумал, что поспешил с попыткой сделать её няней для детей.
Может быть, стоило пойти по другому пути?
Я смотрел на неё уставшую, но довольную своей глупой победой. Сразу же после первого испытания, когда пришёл проводить её лично. Грув знал зачем…
Лучистые голубые глаза, в которых плескался свет… Сбившиеся на лоб тонкие светлые завитки волос. Маленький, аккуратненький ротик в обрамлении мягких, нежных губ…
Внушать себе то, что она человечка, и меня должно выворачивать наизнанку при одном лишь взгляде на столь презренное существо, удавалось всё сложнее с каждым мгновением.
Вспышками то и дело мелькали мысли о том, чтобы сбросить с себя всю навязанную мне ответственность, послать обычаи и взять эту крошку в свою постель. Лучший способ избавиться от навязчивых мыслей — выполнить их. И после мне бы надоело. Так это работало обычно.
Мой брат, будучи
