Ювелиръ. 1812 - Виктор Гросов

рубке ампутаций не избежать. Инструмент должен быть готов заранее.

Кривоватые строчки ложились на бумагу.

— Спирт, лауданум, питьевая вода, котлы для стерилизации, герметичные мешки для чистого льна. Тара для отработанного материала, чтобы в горячке боя не перепутать корзины.

В голове британца уже выстраивалась схема полевого госпиталя: столы, логистика, сортировка раненых в тесной избе или под проливным дождем. Он ведь все мои идеи озвучивал вслух, я накидывал эти мысли в нескольких вариациях, когда он обустраивал медицинское отделение в Архангельском. Я спрятал улыбку. Радости было выше крыши.

— Транспорт? — подкинул я идею.

— Да. Обычные телеги из-под овса не годятся. Нужны рессоры, подвесные носилки, место для сопровождающего фельдшера и аптечка первой помощи. Два часа тряски по ухабам — и лекарь получает труп.

Я черканул: «Спецповозка. Ремни. Подвесы. Сопровождение».

А ведь рессоры тут были только в богатых каретах. Хорош, Беверлей, по максимуму берет.

За дверью раздался стон. Беверлей вскинул руку, прислушался, затем бесшумно приоткрыл створку. Помощник тут же склонился над пациентом. Оценив ситуацию, доктор вернулся к столу.

— Боль возвращается. Пока в пределах нормы. И последнее, пожалуй, самое главное условие, Григорий Пантелеевич. В операционной командует лекарь. Дворянин, генерал или венценосная особа там никто. Только врач. Иначе все насмарку.

Надо же, слово «операционная», которую он оборудовал в Архангельском, прижилось.

— Эту броню придется пробивать через покровителей. Подготовим рескрипт, чтобы в поле вас не задвинул какой-нибудь залетный полковник.

Нужно будет подключить Катишь к этому вопросу. Точно, заодно и Фигнера вызвать назад, вот и повод для разговора.

— Отлично, — кивнул Беверлей. — В таких обстоятельствах я готов отвечать за результат. В противном случае мне останется лишь латать тех счастливчиков, кого доставят чистыми и вовремя. А таких будут единицы.

Я подчеркнул строчку «Абсолютный приоритет врача», оставив рядом место для сметы. Финансы. Как ни цинично, но за спинами спасенных всегда маячит бухгалтерия. Жалованье, обучение, закупка спирта, пошив сумок, производство рессорных повозок — все это следовало оплатить до первых залпов.

Беверлей окинул меня долгим, внимательным взглядом.

— Я ваш должник, Григорий Пантелеевич. Но раз уж мы ввязываемся в подобную авантюру, все должно работать как… ваши шедевры — ювелирно.

Он меня растрогал. После бурного дня такое признание от профессионала в своем деле — дорогого стоит.

Выпроводив Беверлея, я еще с минуту потоптался у приоткрытой двери. В коридоре невыносимо несло медью от крови. Захотелось немедленно сбежать туда, где пахнет железной стружкой. Закопаться в рутину.

Перехватив пробегавшего мимо дворового, я велел тащить в мастерскую Ивана вместе со всем собранным у паровика железным мусором. Куски резервуара, штуцер, ошметки тканей и заляпанную ремонтную книжицу. Стрелки уже успели приехать с насосом, заполняют отчеты. Им потом перед Толстым рапортовать о том что произошло.

Запершись в мастерской, я запалил лампу и прошелся ветошью по верстаку. Требовалось хоть чем-то занять руки. Вскоре на пороге возник Иван с бурым пятном на рукаве. Сгрузив искореженный металл прямо на стол, богатырь отступил на шаг.

Молча кивнув, Иван вышел за дверь, опираясь на трость. Ему было тяжеловато нести все это, я как-то не подумал об этом. Мысленно поставив зарубку — лично посмотреть на состояние Вани, я вернулся к верстаку.

Рассортировав железо, я придвинул ближе книжицу механика. На последней странице торопливым, кривоватым почерком значился полевой ремонт: сдвиг станины, замена прокладок. Вооружившись лупой, я склонился над металлом.

Внимание сразу привлекло заводское клеймо. Рядом с ним виднелась глубокая царапина, за которую цеплялся ноготь. Присмотревшись через линзу, я обнаружил прямо на изломе отчетливую полосу старой усталости металла. Структура пестрила пятнами: зернистые вкрапления чередовались с подозрительными кавернами. Замер толщины стенки расставил все по местам — деталь гуляла по габаритам. Но как? Я же проверял все это.

Брак. Парень отработал как надо. Песка на прокладках нет, резьба штуцера целехонька. Конечно, откажись я от идеи дать лишнее давление в лесу, Федька сейчас спокойно хлебал бы щи в казарме. Вина за приказ висела на мне. Тем не менее, штатный баллон должен держать такой напор с двукратным запасом. На случай мороза, дурака или тряски. Судя по кускам на столе, поставщик тупо сэкономил на толщине.

Выудив рабочую тетрадь, я черканул: «Разрыв по заводскому браку стенки. Поднять документы на поставку». Рядом легли номер клейма и примерная дата приемки. Закончив с писаниной, я уставился в одну точку. На краю сознания вертелась интересная мысль.

Придвинув чистый лист, я в пару штрихов накидал черновой эскиз. Седло, прижимная пробка, пружина, регулировочная гайка. Критическое давление должно вышибать пружину до того, как лопнет сталь. Плевать на потерянный воздух и сорванный тест, безопасность важнее.

Настройку пружин будем ловить эмпирическим путем. Будем ставить на каждый насос и редуктор в обязательном порядке. Защита от дурака.

Я придвинул ведомость для Варвары. Поперек страницы, прямо поверх пустых граф, жирно вывел: «Ввод в строй только с предохранительным клапаном». И размашисто расписался, ставя точку в этом безумном дне.

Глава 12

В начале апреля стало понятно, что мартовская грязь была предупреждением. В оврагах и под елями дотаивали остатки снега, двор уже покрылся лужами с плавающей в них соломой. Приходилось опираться на трость и медленно вытаскивать сапоги, рискуя оставить подошву в раскисшей глине. Для ожидающего пашни крестьянина погода стояла отличная, однако затея возить по таким лесам тяжелые машины явно была обречена.

До самих «Аврор» дело не сразу дошло. В первую очередь требовалось проверить клапаны.

После взрыва с Федором любое испытание начиналось именно так. Мастер разложил на длинном столе новый зарядный узел: насос, коллектор, боковой сброс, пружинный клапан с грубой регулировочной гайкой. Выглядела деталь топорно, тем не менее функцию свою выполняла. Избыток давления теперь просто стравливался через боковое отверстие, сберегая стенки резервуара и жизнь члена отряда.

Ощупав седло клапана, я попросил показать сменную пружину. Заглянул в ведомость — сверить записанный предел. Молодые помощники не сводили глаз с моих рук. Да, пришлось привлечь их, Прошка вон уже мастер, не вечно же возле меня подсобником ходить.

— Порядок всем повторили? — спросил я.

Мастер ответил:

— Повторили. При сбросе давления рычаг отпустить, причину записать, до нормы не добирать.

— Сегодня прогоните инструктаж еще раз. У каждого насоса. Мне нужно, чтобы люди вслух проговорили каждый этап.

Он повернулся к помощникам и велел повторить. Один правда запнулся, но второй отчеканил. Слаженности пока не было, но для старта сойдет.

Подключив учебный баллон, мы начали нагнетать давление.