Лекарь Фамильяров. Том 6 - Александр Лиманский

пятого класса, автономная фильтрация, — повторила она, записывая. — Они вообще такие держат?

— Должны. Это единственный магазин в городе, где бывает спецоборудование для огненных и драконьих пород. Если нет в наличии, закажу с центрального склада, но тогда ждать три дня, и все три дня нам придётся вентилировать стационар вручную каждые два часа.

— Поняла, — Ксюша дописала и убрала блокнот. — Я остаюсь с ним?

— Ты остаёшься со всеми. Ни на шаг не отходи, глаз с него не спускай. Если начнёт беспокоиться, если температура скорлупы упадёт или он попытается выбраться, сразу звони мне. И не трогай его голыми руками, он прожжёт тебе кожу.

— А перчатки есть? Кроме геля.

— Термостойкие, в нижнем ящике. Но это на крайний случай.

Ксюша кивнула и уже двинулась к ящику, но на полпути остановилась, повернулась к Вэллору и посмотрела на него долгим, странно серьёзным взглядом. Зрачки у неё чуть сузились, и губы сжались.

— Михаил Алексеевич, — она понизила голос, — а почему он такой тихий? Все новорождённые пищат, скулят, зовут. А он просто лежит и смотрит.

Я промолчал. Потому что ответ на этот вопрос был из категории тех, которые лучше не произносить вслух, пока не проведёшь полную диагностику.

— Займись делом, — ответил я. — Я скоро вернусь.

Олеся ждала в приёмной. Она уже надела куртку и перекинула сумку через плечо, готовая бежать на смену в кафе, но стояла и смотрела на дверь стационара.

— Как он? — спросила она.

— Стабилен. Ксюша подежурит, а мне нужно в магазин за оборудованием.

Олеся кивнула. Поправила ремень сумки, посмотрела мне в лицо, и я заметил, как у неё чуть дрогнули брови, будто она хотела спросить что-то еще, но передумала. Сделала шаг ко мне, и нежно поцеловала в губы.

— Удачи, Миш, — сказала она. И ушла, толкнув дверь плечом. Расстроилась, но все поняла. Молодец какая.

Я проводил её взглядом через стекло, пока она перебегала дорогу к кафе. Потом повернулся к коридору.

— Саня! — позвал я.

Друг выскочил из подсобки, дожёвывая бутерброд. Крошки сыпались на рубашку.

— Едем в «ФамВет-Снаб», — сказал я. — Быстро!

— Понял, Мих! — Саня проглотил, вытер рот ладонью и полез за курткой. — А чего покупаем?

— Кварцевый купол за стоимость подержанного автомобиля.

Саня присвистнул и полез в рукав, попав со второй попытки.

Мы вышли на крыльцо.

И остановились.

На ступеньках, на тротуаре перед клиникой, на скамейке сидели и стояли люди. Я насчитал двенадцать человек и сбился.

Женщина в куртке прижимала к груди переноску, из которой торчала рыжая мохнатая морда с заплывшим левым глазом. Мужчина в спецовке держал на коротком поводке бульдога, который тяжело и хрипло дышал, раздувая бока.

Бабушка в платке сидела на скамейке и гладила корзинку, из которой доносилось слабое попискивание. Парень в наушниках стоял у стены, и на его плече, вцепившись когтями в ткань куртки, сидел мурлок с распухшим ухом, из которого сочилась мутная жидкость.

Сарафанное радио Зинаиды Павловны всё ещё работало надёжнее любой рекламы. Каждая бабушка в радиусе трёх кварталов знала, что на углу есть «профессор, который вылечит кого угодно за копейки», и эта информация распространялась со скоростью, которую не мог обеспечить ни один маркетинговый бюджет.

Двенадцать пациентов. Отит, респираторная недостаточность, минимум два случая, требующих немедленного осмотра. Мурлок с ухом, гнойное воспаление внутреннего слухового канала, ещё сутки без лечения и инфекция дойдёт до Ядра. Бульдог с хрипами, либо отёк дыхательных каналов, либо застойная эфирная пневмония, и то и другое серьёзно.

Внутри меня врач сжался от профессиональной боли, потому что каждого из них я мог осмотреть, поставить диагноз и начать лечение прямо сейчас, за двадцать минут на пациента, и к вечеру половина из них пошла бы на поправку. Это была моя работа. Моя можно сказать клятва. То, ради чего я открывал этот Пет-пункт.

Но за моей спиной, за двумя дверями и стеной стационара, в половинке скорлупы лежал детёныш дракона с неработающей эмпатией и Ядром, которое через четыре часа начнёт отравлять соседних пациентов инфракрасным эфиром.

Бросить его я не мог. Оставить этих людей на крыльце тоже.

Я стиснул зубы. Набрал воздуха в лёгкие. И громко заговорил:

— Уважаемые! По техническим причинам клиника сегодня закрыта на экстренную санитарную обработку. Пожалуйста, перейдите через дорогу, в «Здоровое Ядро», к доктору Денисову. Он вас примет.

Толпа загудела. Женщина с переноской посмотрела на меня так, будто я лично оскорбил её и всю её родословную до седьмого колена. Мужчина в спецовке шагнул вперёд, и бульдог у его ног хрипнул громче.

— Мы уже несколько часов тут стоим! — сказала женщина. — Какая обработка⁈ Мой Рыжик третий день не ест!

— Мне очень жаль, — я спустился на ступеньку и развёл руками. Тупой тяжёлый укол вины прошил грудную клетку наискось, от ключицы к рёбрам. — Обработка обязательная, по предписанию надзора. Денисов — хороший врач, он справится. Скажите ему, что от Покровского.

Саня стоял рядом и молчал. Он видел мое лицо и понимал, что сейчас лучше не острить.

Толпа начала медленно рассасываться. Женщина ушла первой, развернувшись на каблуках и зашагав через дорогу к зелёной вывеске. За ней потянулись остальные, оглядываясь и бормоча. Мужчина в спецовке постоял, посмотрел на меня, на бульдога, тяжело вздохнул и тоже пошёл. Парень с мурлоком снял наушник с одного уха, пожал плечами и двинулся следом.

Я смотрел, как они переходят дорогу, как толкают дверь конкурирующей клиники, и скрываются за стеклом. Денисов примет их, я знал это наверняка, потому что тот работал на меня и понимал, что каждый пациент от Покровского, это инвестиция в доверие. Но в горле стоял горький привкус, и я не мог от него избавиться.

Бабушка с корзинкой уходила последней. Она медленно поднялась со скамейки, прижала корзинку к себе и посмотрела на меня. В корзинке попискивало тоненько и жалобно.

— Доктор, — сказала она, — а завтра вы примете? Мой Кузя совсем плох.

— Завтра приму, — ответил я. — Обязательно. Приходите к девяти.

Бабушка кивнула и пошла через дорогу, мелкими шаркающими шагами.

Крыльцо опустело.

Я развернулся к Сане.

— Поехали, — сказал я. — Каждая минута на счету.

Саня быстро поймал такси. Просто шагнул на проезжую часть, поднял руку, и серебристая «Шкода» с шашечками вильнула к бордюру.

Мы сели. Саня впереди, я на заднее сиденье. Водитель, пожилой армянин с чётками на зеркале, покосился на Саню, на его мятую рубашку с крошками сыра на воротнике.

— «ФамВет-Снаб», центральный филиал, на Литейном, — сказал я. — Побыстрее.

Водитель кивнул и тронулся. Машина влилась в поток на проспекте, и Саня немедленно начал крутить ручку окна, которая не