Знахарь I - Павел Шимуро
Он повернулся к толпе, и я увидел его лицо.
Боль. Под всей этой яростью была боль — глубокая, застарелая, не заживающая.
— Я потерял друзей, — продолжил он тише. — Потерял товарищей. Потерял тех, кого знал с детства. И думал, что худшее позади. Думал, что хотя бы семья моя цела.
Пауза.
— А потом прихожу домой и узнаю, что мой сын едва не помер. Мой Тарек. Моя кровь и плоть. Парень, который ещё толком жить-то не начал, только-только жилы раскрыл!
Его голос сорвался на рык.
— И эта старая ведьма говорит, что ошиблась⁈
Копьё дрогнуло в его руке. Наконечник качнулся в сторону Элис, и та завизжала, падая на колени.
— Пощади! Пощади, Варган! Я ж как лучше хотела! Мальчонке помочь хотела! Не знала я, что корень так подействует!
— Не знала она, — Варган сплюнул на землю. — Сорок лет в деревне живёшь, у Наро училась, а не знала, как корень Огненника готовить?
Я стоял в тени сарая и смотрел.
Руки сами собой сжались в кулаки. Костяшки побелели от напряжения.
Этот человек… Варган… В нём было что-то, что вызывало во мне странное чувство — не страх, хотя страх тоже присутствовал. Не жалость, хотя его боль была очевидна. Что-то другое.
Восхищение?
Да. Пожалуй, именно так.
Он был жесток — неоправданно, возможно, избыточно жесток. Но в его жестокости была логика, последовательность и принципы.
В моём мире такие люди редко выживали. Система ломала их, перемалывала, заставляла идти на компромиссы. Но здесь, в этом диком месте, где закон был правом сильного, а справедливость измерялась остротой клинка, такие люди становились опорой.
Или угрозой.
— За ошибки платят кровью, — Варган произнёс это спокойно, почти буднично. — Я всю жизнь по такому закону живу и умру по нему, коли придётся. Но пока жив, не позволю никому…
Он снова повернулся к старухе.
— … никому угрожать моей семье.
Копьё поднялось.
И в этот момент голос старосты разрезал тишину.
— Эта кровь ляжет на тебя тяжким грузом, Варган.
Охотник замер. Не обернулся, но и не продолжил движение.
Аскер вышел из толпы, медленно, но уверенно. Остановился в нескольких шагах от охотника, сложив руки за спиной.
— Послушай меня, — его голос был спокойным, почти мягким. — Я понимаю твою боль и твой гнев — у тебя есть право на месть, никто не спорит.
Варган молча смотрел на него.
— Но подумай сам. Элис ошиблась. Да, это страшная ошибка. Да, твой сын едва не погиб. Но он жив, Варган. Жив! И не просто жив, а на первый круг вышел, как ты сам хотел!
— Это не её заслуга.
— Знаю. Знаю, что не её. Знаю, что пришлый парень его вытащил, но послушай…
Аскер сделал ещё шаг ближе.
— У тебя большое сердце, Варган — сердце воина. Ты защищаешь своих, готов за них в огонь и в воду — это хорошо и правильно. Но разве воин убивает немощных старух? Разве в этом честь?
Молчание.
— Она хотела помочь твоему сыну. Глупо хотела, неумело, но хотела. Хотела, чтоб Тарек рядом с тобой в лес ходил, чтоб отца прикрывал. Разве это заслуживает смерти?
Я видел, как что-то дрогнуло в глазах Варгана — микроскопическое изменение, едва уловимое, но оно было.
— Пощади её, — Аскер понизил голос. — Не ради неё, а ради себя. Ради деревни, которая и так потеряла слишком многих. Ради Тарека, который жив и здоров благодаря… ну, не ей, но всё же.
Варган стоял неподвижно.
Секунды тянулись, как патока.
Потом он медленно опустил копьё.
— Пощажу, — его голос был хриплым, каким-то надломленным. — Пощажу, но не ради неё.
Он обвёл взглядом толпу.
— Пощажу, потому что в этом месте есть такой воин, как ты, Аскер. Потому что эта деревня стала моим домом, моей второй семьёй. Семнадцать лет я здесь живу, и все эти годы вы были рядом.
Пауза.
— Надеюсь, все остальные думают так же. Надеюсь, никто не забудет, что случилось сегодня и что могло случиться.
Он развернулся и пошёл прочь.
Туша за его спиной покачивалась в такт шагам. Когти мёртвого зверя царапали землю, оставляя борозды в утоптанной пыли. Толпа расступалась перед ним, как море перед библейским пророком.
Никто не осмелился заговорить.
Даже после того, как его широкая спина скрылась за домами, люди продолжали молчать. Стояли, не шевелясь, будто боялись, что любое движение призовёт его обратно.
Наконец, Аскер поднял руку.
— Расходитесь! — его голос прогремел над площадью. — Хватит глазеть! Или вам заняться нечем?
Толпа зашевелилась. Люди начали расходиться, переговариваясь вполголоса, бросая друг на друга нервные взгляды. Женщины уводили детей, мужчины качали головами, старики кряхтели что-то неодобрительное.
Элис всё ещё стояла на коленях посреди площади. Её трясло крупной дрожью, по морщинистому лицу текли слёзы. Рядом с ней никого не было — никто не подошёл, не помог подняться, не сказал слова утешения.
Её оставили одну.
Я оторвал взгляд от старухи и посмотрел на старосту.
Аскер стоял на том же месте, наблюдая за расходящейся толпой. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, как будто он не только что предотвратил убийство прямо посреди деревни.
Наши взгляды встретились.
Он чуть наклонил голову — короткий кивок, почти незаметный.
Потом он отвернулся и направился к своему дому.
Я остался стоять у сарая, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
И в этот момент ощутил на себе ещё один взгляд. Повернул голову — Элис смотрела на меня.
Она уже поднялась на ноги, опираясь на какую-то палку. Её глаза были прикованы к моему лицу и в них горела ненависть.
Эта старуха ненавидела меня так сильно, что готова была перегрызть мне глотку, если бы представилась возможность.
Понимал почему — в её глазах я был причиной её позора. Причиной того, что Варган узнал правду. Причиной того, что она чуть не умерла на глазах у всей деревни.
Это несправедливо, конечно. Я всего лишь спас мальчика — не я отравил его, не я устроил эту сцену на площади.
Но логика редко имеет значение, когда дело касается ненависти.
Я выдержал её взгляд.
Секунда. Две. Три.
Потом отвернулся и направился обратно к
