Знахарь I - Павел Шимуро
Деревня лежала внизу, мирная и сонная. Дым поднимался из труб. Люди ходили по своим делам. Куры копошились в пыли.
Обычный день. Обычная жизнь.
Только для меня не было ничего обычного. Я был чужаком в чужом мире, с чужим телом и таймером смерти, отсчитывающим последние часы.
Я отвернулся от окна.
Нужно что-то делать — нельзя просто сидеть и ждать.
Я подошёл к полкам с ингредиентами. Вчера начал инвентаризацию, но не закончил — нужно продолжить. Понять, что у меня есть, чего не хватает, что можно использовать.
Банка за банкой. Порошок за порошком. Эссенция за эссенцией.
Система послушно анализировала каждый ингредиент, выдавая таблички с информацией. Я сортировал, откладывал, записывал в памяти.
Корень Каменника — есть, свежий, годный.
Эссенция Кровяного Мха — есть, концентрация средняя, срок годности ещё два месяца.
Пыльца Солнечника — есть, но концентрация низкая. Нужно больше.
Порошок Серебряной Лозы — есть, запас на несколько порций антидота.
Споры Сумеречного Гриба — есть, но это яд. Использовать с осторожностью.
Настой Укрепления Сердца — просрочен, токсичен, непригоден.
Я нашёл ещё несколько склянок с этим настоем, все в том же состоянии — просроченные, ядовитые.
Случайность? Или намерение?
Я отложил склянки в сторону — разберусь с этим позже. Сейчас главное — найти способ приготовить свежий настой.
Рецепт был почти понятен. Корень Каменника как основа. Эссенция Мха для стабилизации. Пыльца Солнечника для седативного эффекта.
Но чего-то не хватало — той самой неизвестной добавки, которую Система не смогла идентифицировать.
Я перебрал оставшиеся ингредиенты — ничего подходящего. Ничего, что могло бы быть той добавкой.
Тупик.
Мне нужен рецепт. Настоящий рецепт, с точными пропорциями и инструкциями. Но записи Наро были на непонятном языке, а Система отказывалась раскрывать полную информацию без повышения базы культивации.
Замкнутый круг.
Чтобы вылечить сердце, мне нужен настой. Чтобы приготовить настой, мне нужен рецепт. Чтобы получить рецепт, мне нужно повысить культивацию. Чтобы повысить культивацию, мне нужно время. А времени у меня не было.
Пятьдесят восемь часов, и с каждой минутой становилось меньше.
Я сел на табурет, опустив голову на руки.
Усталость накатила волной — не физическая, хотя и она была. Ментальная — усталость от постоянного напряжения, от необходимости думать на три хода вперёд, от борьбы за выживание в мире, который я не понимал.
Может, проще сдаться?
Мысль мелькнула и исчезла. Нет, не проще — я не привык сдаваться. Никогда не сдавался, даже когда всё казалось безнадёжным.
Я поднял голову.
Ладно, думай и ищи решение.
Варган — ключ к ингредиентам. Когда он вернётся, я поговорю с ним и попрошу о помощи. Он обязан мне, ведь я спас его сына — это должно что-то значить.
А пока…
Я встал и начал убирать за собой. Смёл крошки со стола, сложил остатки еды, ведь разбрасываться ими сейчас — непозволительная роскошь. Навёл минимальный порядок в кухонном углу.
Рутина — простые, понятные действия. Они помогали думать.
Я вышел на крыльцо и вдохнул полную грудь чистого, свежего воздуха и вдруг замер.
Звук.
Далёкий, но отчётливый. Человеческий голос, поднятый до крика.
Я прищурился, вглядываясь в деревню внизу.
Движение. Люди выходили из домов, выбегали на улицу. Бежали куда-то, собирались в кучу.
Голос повторился — теперь я смог разобрать слова.
— Варган! Остановись!
Глава 9
— Варган! Да стой же ты, окаянный!
Я прищурился, пытаясь разглядеть, что происходит.
В центре площади возвышалась фигура — огромная, широкоплечая, с копьём в руке и чем-то массивным за спиной. Варган. Я узнал его даже на таком расстоянии. Эту осанку, эту походку хищника, эту уверенность в каждом движении невозможно спутать ни с кем.
Он вернулся.
И, судя по всему, не в духе.
Толпа образовала неровный полукруг вокруг центра площади. Люди держались на расстоянии, не подходя ближе пяти-шести метров. Женщины прижимали к себе детей, старики отступали за спины молодых. На их лицах читался страх — не просто опасение или настороженность, а животный ужас.
И я понял почему.
За спиной Варгана свисала туша — огромная, массивная, покрытая чем-то похожим на чёрную шерсть или мех. Конечности болтались неестественно длинные, с когтями размером с мою ладонь. Голова существа была скрыта за плечом охотника, но я видел часть челюсти, усеянную зубами. Много зубов — слишком много для любого известного мне зверя.
Тварь была мертва, это очевидно, но даже мёртвая она внушала ужас.
Варган стоял посреди площади, как скала посреди бурного моря. Копьё сжато в правой руке, левая свободна. Его лицо было перекошено яростью.
И эта ярость была направлена на одного конкретного человека — Элис.
Старуха пряталась за спиной старосты. Её сгорбленная фигура дрожала мелкой дрожью, руки вцепились в подол платья, глаза метались по толпе в поисках спасения. Она понимала, что происходит — Варган пришёл за ней.
— Ты точно хочешь встать на моём пути, Аскер?
Голос Варгана прозвучал негромко, но отчётливо.
Староста не дрогнул. Он стоял между Варганом и старухой, расставив ноги на ширине плеч, скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но я видел напряжение в его плечах.
Два культиватора. Два хищника. И только один из них мог победить.
Молчание затянулось.
Толпа затаила дыхание. Даже дети перестали хныкать, словно чувствуя опасность момента.
Потом староста сделал шаг в сторону.
Просто отошёл — без слов, без объяснений. Молча освободил дорогу к старухе.
Вой поднялся мгновенно.
Женщины завизжали. Кто-то из мужчин выругался. Дети заплакали. Элис издала звук, похожий на хрип раненого животного, и попятилась назад, натыкаясь на людей, которые расступались перед ней, как вода перед камнем.
Варган сделал шаг вперёд.
Его движение было медленным, размеренным, почти церемониальным — он не спешил. Не нужно спешить — добыча никуда не денется.
— Погоди! — женский голос раздался из толпы… — Погоди, охотник! Она ж не со зла! Ошиблась бабка, с каждым бывает!
Варган даже не повернул головы.
— Ошиблась, — повторил он, и в его голосе была такая горечь, что у меня что-то сжалось внутри. — Ошиблась, говорите. Моего сына чуть не угробила, но ошиблась.
Он остановился в трёх шагах от старухи.
— А скажите-ка мне, добрые люди, — его голос стал громче, обращаясь ко всей толпе, — сколько мы схоронили за последний год? Сколько хороших людей в землю положили? Тридцать? Сорок?
Молчание.
— Шестнадцать только от мора полегло. Шестнадцать! Наро
