Джо 7 - Харитон Байконурович Мамбурин
Вспышка света ослепляет Эльдарина, а волна чужой силы едва ли не сбивает с ног. Эльф, прикрывая полуослепшие глаза, потрясенно смотрит на то, как многотонная туша слономедведя, издавая гнусавый вой, летит, ломая деревья, вдаль, во тьму. Декан факультета Исследователей стоит, шатаясь и моргая, пытаясь определить, что за фигура возникла около его лежащей родственницы, но с этим ему не везет. Ясность приносит чужой голос.
— Уф, как воняет! — говорит возникший в ночном лесу как по волшебству Эфирноэбаэль Зис Овершналь, — Эльдарин, сделай что-нибудь с этим!
— Отлепите меняяяя!!! — поняв задним местом, что чудом выжила, тут же начинает наглеть Наталис.
— Это к дяде, — повествует ей легендарный мудрец, — Я слежу за тварью, она может вернуться!
Эльдарин падает на колени. Его не держат ноги. Его руки не держат палочку. Его уши не слышат, как жалуются на вонь эльфы. Увы, эта минута слабости имела свою цену — Эфирноэбаэль, слыша топот приближающегося слономедведя, ушёл с ним разбираться, а Наталис надышалась токсичных испарений от облепивших её соплей, от чего и потеряла сознание.
Шанс на разговор все трое получают лишь через несколько часов, у организованного Эльдарином костра, в тишине и покое утреннего леса. Син Сауреали мрачны, переживая своё фиаско со всей мощью утонченных эльфийских натур, а легендарный историк мрачен совсем по другому поводу, чем и собирается поделиться.
— Я не просто так появился здесь, — говорит спаситель парочки эльфов, озирая обоих мудрым и усталым взглядом, — Я пришёл звать вас на помощь. Вас обоих.
— Что случилось…? — вскинется декан Исследователей, тут же прозрев, — Обоих⁈ И её⁈
— И меня⁈ — непосредственно удивится слегка зеленая от всего произошедшего Наталис, — Меня⁈
— Тебя, — утвердительно кивнет Эфирноэбаэль, — Вас. Случилось страшное. Началась война и мы несем потери. Боги потерпели сокрушительное поражение, Лючия и Вермиллион недоступны. Я бессилен… но вы, вы можете всё изменить.
— Мы⁈ — юная эльфийка несколько не в себе, — Там, где не справились боги? Да нас чуть медведь не съел!
— Подожди, — останавливает её что-то понявший в этой жизни дядя, — Помощь с чем? Война… против кого?
— Против угрозы всему миру… — веско и печально произносит величайший из мудрецов, — Против нарушителя запретов, ниспровергателя богов, искусителя и обманщика, плетущего сейчас сети, сжимающиеся смертельной хваткой на нашем будущем. Если его не остановить — то наступит конец миру, который вы знаете. Абсолютный конец.
Эльдарин смотрит на мудреца, спасшего жизнь ему и его племяннице. Он сразу, болезненно точно и четко, понимает, о ком говорит Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Его, слышащего эти речи, должны мучить сомнения и упреки, его душа должна разрываться от тяжести выбора, который предстоит сделать, но… этого не происходит. Неизвестно почему, на этот вопрос у декана Исследователей ответа нет. Может и есть, конечно, но он не в том состоянии, чтобы его искать.
— Мы говорим о Джо, да? — слышится дрожащий и недоверчивый голосок Наталис, — О нем ведь, да? О нем?!?
Глава 7
Пацаны ваще ребята!
В султанате Пиджах с недавних пор была большая радость и маленькая, но очень досадная неприятность. Радость заключалась в воцарении блистательного султана Ахриза кар Махнуддиба, прозванного в народе Бесстрашным. Этот молодой человек, ранее слывший затворником, как-то раз отправился в странствие вместе с самым настоящим Святым бога Арахата, покровителя этих песков. Вернувшись из короткого путешествия, сиятельный Ахриз показал всем, насколько преисполнился в своем бытие, последовательно закозлив как злонамеренного эмира Гамура кар Дуандибба, поднявшего восстание, так и, в конечном итоге, своего отца Муджара. Видимо, до кучи, как допустившего восстание.
Как водится в таких случаях, народ выпил, сказал много добрых слов, погордился правителем, и всё. Радость кончилась. А вот маленькая неприятность осталась. Она выражалась в том, так же, совсем недавно, во всех крупных городах страны сам бог Арахат явил свой облик, велев собственному народу изменить обычаи и традиции, коими Пиджах пропитывался тысячи лет. Это привело к вялотекущему противостоянию внутри народа, когда ортодоксы, упрямо отказывающиеся прослыть еретиками, противостоят истинным верующим, которые сами не рады изменениям, но надо — ибо так сказал Арахат.
Сделать с этим ничего было нельзя, разумеется, пока не появился Джо, спросив:
— А хотите как прежде? Ну нормально чтобы стало? Жен бить, наложниц выгонять, дружить всем народом против другого какого-нибудь, в рай попадать православно старым обычаем, без всех этих эмансипаций? Хотите? Хотите?
«Конечно, хотим!» — возмущался весь султанский диван во главе с самим Бесстрашным Ахризом, искренне радеющим за собственный шанс прослыть восстановителем устоев, — «Ты еще спрашиваешь! Но ведь Арахат…»
Разумеется, что в диване не было разных там женщин, детей, рабов и прочих, временно не угнетаемых меньшинств, а только бородатые, благородные, мудрые и красивые люди с большим толстым мнением. Согласие было единодушным, но… малодушным, так как бога своего они боялись и уважали больше, чем маленького молодого человека, пусть он хоть трижды Святой.
А он был не трижды, а всего лишь дважды. Ладно, в полтора раза святее стандарта, потому как…
— Я Святой Арахата! — пояснял им за жизнь волшебник, — От чего имени я сейчас, думаете, говорю?
— Мы тебе, конечно, верим, — хором кивали ему придворные во главе с султаном, — Разве могут быть сомненья? Но не поимеем ли мы всей страной экзистенциальный кризис, если наш идеальный бог внезапно переобуется и откатит свои новые настройки? Мы ж так чебурахнемся, дорогой, национальная идентичность трещину даст, скрепы разойдутся! Что потом? Акцизы на гашиш вводить?
— Херня вопрос! — отвечал им Святой, — Мы всё обыграем так, что мало того, что станет лучше, чем было, так еще и удои у верблюдов повысятся. Может даже и у верблюдиц. Правда, я после этого не смогу показать лицо в вашей чудесной стране…
— Ах ты сукин сын, я в деле! — вскакивал с места султан по прозвищу Бесстрашный под изумленными взглядами благодарной публики.
Надо сказать, что во дворце заседали действительно умные и прошаренные люди. Такие кашлять хотят на мораль, этику, справедливость, истинную веру и прочий ширпотреб для плебса, им важны стабильность, власть и надежная система. Тем не менее, как нормальные
