Одиночка. Том 8 - Дмитрий Лим

— Так, что за управление? — нахмурился я. — Уже не раз про них слышу.

Игнатий не ответил сразу. Он тяжело опустился в кресло у окна, которое жалобно скрипнуло под его весом, и устало потёр лицо ладонями, словно пытался стереть с него усталость последних суток. В полумраке палаты, освещаемом только тусклой лампочкой в коридоре, старик выглядел не грозным главой Совета Дворян, а уставшим пенсионером, которому только что сообщили о повышении коммунальных тарифов на тысячу процентов.

— Управление, — повторил он наконец. Слово прозвучало сухо, как пепел, который я, возможно, теперь имел право считать своей косметикой. — Ты думаешь, Система — это просто интерфейс? Красивые золотые буковки, навыки, уровни, которые с неба падают, чтобы делать из людей супергероев?

Он посмотрел на меня с явным сожалением, как смотрят на ребенка, который только что узнал, что Дед Мороз — это алкаш сосед из сороковой квартиры, подрабатывающий утренником.

— Система — это комбайн, Громов. Огромный, бездушный, межпространственный комбайн. А Управление — это те, кто на нём работает. Кто заправляет топливом, крутит рукоятки и собирает урожай.

— Урожай, — повторил я. В голове всё ещё шумело от избытка маны, но основную мысль я улавливал. — Дайте угадаю. Урожай — это мы?

«Бинго, — хмыкнул Тишина в моей голове. — А ты думал, мы — венец творения? Пушечное мясо, Громов. Мы — просто удобрение для грядок».

— Не только вы, — Игнатий покачал головой. — Охотники, мобы, боссы, всё это части экосистемы. Пищевой цепи. И в этой цепи мы, люди, даже не хищники. Мы — скот. Нас откармливают, дают нам силу, позволяют нам воевать друг с другом, чтобы мы генерировали эмоции, конфликтную энергию и, самое главное, потребляли ману. А потом…

Он щелкнул пальцами. Звук получился гулким, как выстрел в пустом зале.

— Потом приходит время сбора урожая. Управление — это кураторы. Смотрящие. Они не боги, Громов. Они скорее… бюрократы. Чиновники от реальности. У них есть квоты, планы и показатели рентабельности. Когда мир, вроде нашей Земли, созревает, когда количество маны и системных носителей достигает пиковой концентрации… они открывают кран.

— Обратные Разломы, — догадался я. — Это не вторжение. Это сливная труба.

— Именно, — кивнул Игнатий. — Мы думали, что это аномалия. Что система сломалась после Ладоги. Но система не сломалась, Громов. Она перешла к следующей фазе эксплуатации месторождения. Обратные Разломы — это насосы. Они выкачивают из нашего мира ману вместе с жизненной силой, спрессовывают её в мобов и выбрасывают на поверхность, чтобы мы их убивали, получали опыт, радовались, как дети, а потом снова впитывали ману, делая мир ещё более «сочным» для следующего цикла откачки.

Я молчал, переваривая информацию. Мозг лихорадочно выстраивал связи. Дарквуд. Корпорация «Паутина». Архитектор. Насос в небе, выкачивающий жизнь из мира темных эльфов. Они были следующей стадией. Мир, который уже выкачали до дна и теперь доили то, что осталось.

— А Истинные Порталы? Радужные? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Это шланги, которые они перекидывают на соседние участки, — голос Игнатия был абсолютно лишен эмоций. Он говорил это так, будто читал лекцию по макроэкономике Преисподней. — Когда один мир высыхает, они подключают к нему шланг из ещё живого мира. Чтобы выкачать остатки. Ты был в Ледяных Пустошах. Ты был в Дарквуде. Это не параллельные измерения для приключений, Громов. Это соседние фермы. И мы — следующая на очереди.

Я посмотрел на свои светящиеся руки. Искра Пустоты. Навык, способный создавать ману из ничего. Возвращать жизнь мертвым мирам.

— Теперь ты понимаешь, почему они так взбеленились? — Игнатий невесело усмехнулся. — Управление — это монополия. Они контролируют приток и отток маны во всём мультивёрсе. Они решают, кому жить, а кому стать пылью. А ты… ты — ходячая контрафактная фабрика. И за такое нарушение не блокируют аккаунт. За такое стирают с лица земли. Вместе с сервером, на котором этот аккаунт находится.

— И как давно вы об этом знаете? — спросил я, чувствуя, как во мне закипает холодная ярость. — Вы, «Круг», Совет… вы давно поняли, что мы — просто корм?

— Достаточно давно, — Игнатий отвел взгляд. — Я Сова. Я тоже был членом «управления» в прошлой жизни. Сейчас, моих сил недостаточно. Я стал слабее. Управление не собирается уничтожать наш мир, но качать его? Да. Это они будут делать.

Он поднялся с кресла, подошел ко мне вплотную. Его глаза, обычно мутные, сейчас горели стальным блеском.

— Ты спросил, кто они такие. Я скажу тебе. Они — аудиторы, Громов. И у них есть свои экзекуторы. Кураторы. Существа, которые не охотятся за опытом или лутом. Они охотятся за аномалиями. За теми, кто угрожает процентам. Ты только что взорвал их самую прибыльную ферму в этом секторе. И ты приобрёл навык, который делает тебя их главным врагом.

«В общем, Саня, — подвел итог Тишина, — ты не просто настучал по яйцам местному боссу. Ты пришел на завод к директору, насрал в его любимый кактус и поджег налоговую отчетность. А потом еще и научился печатать фальшивые деньги, которые лучше настоящих. Это не проблемы, хозяин. Это — приговор».

— Пусть попробуют, — я усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от холода. — У меня есть индийцы, колумбийцы и Ус с пулеметом.

— У тебя есть долг, — отрезал Игнатий. — В общем, давай о другом. Твой долг сейчас лежит на соседней базе.

Я нахмурился.

— О чем вы?

— Когда портал в Гатчине открылся, мы думали, что это просто Истинный Разлом. Но предвестник был слишком мощным. Он вытянул энергию из окружающих Обратных Разломов. Один из них, ранг А, открылся в пяти километрах отсюда, прямо в деревне Подвязье. ОГО не успело эвакуировать всех. Там… там осталась группа детей из местной школы. Они в подвале. И этот Разлом, Громов, он не выпускает мобов. Он… выкачивает жизнь.

Мой новый навык пульсировал в груди, словно второе сердце. «Искра Пустоты». Очаги жизни.

— Вы хотите, чтобы я пошел туда, — сказал я. Это не был вопрос.

— Я хочу, чтобы ты проверил, работает ли твоя Искра, — Игнатий поднялся, глядя на меня сверху вниз. — Если ты можешь насыщать мертвые миры, может, сможешь напитать этот Разлом так, чтобы он закрылся, не убив детей? Докажи мне, Громов, что ты не просто разрушитель. Докажи Управлению, что