Одиночка. Том 8 - Дмитрий Лим
Пальцы слушались. Более того, они не просто слушались — они вибрировали. Я чувствовал, как под кожей бешено пульсирует кровь, словно вместо нее по венам пустили жидкую плазму. Каждая клетка тела орала, рычала и требовала выхода на оперативный простор. Хотелось пробежать марафон, побить рекорд по жиму лежа, а потом сплясать танец с бубном на крыше горящего небоскреба.
«Очнулся, аварийный генератор! — раздался в голове знакомый, саркастичный голос Тишины. — Поздравляю. Ты не сдох. Хотя, честно говоря, Ставки были пятьдесят на пятьдесят. Лариса уже присматривала тебе венок из моб-лианы».
— Заткнись, — мысленно огрызнулся я, медленно садясь на кушетке. — Где мы?
«В реанимации. Передвижной. На базе „Круга“ под Гатчиной. Ты вырубился, когда портал схлопнулся, и тебя притащили сюда. Но советую сначала посмотреть на себя. Только не пугайся. Ну, или пугайся. Мне всё равно».
Я опустил взгляд на свои руки. И напрягся.
Кожа светилась. Не метафорически — «светился от счастья», а буквально. Из-под эпидермиса пробивался мягкий, пульсирующий синий свет, как будто я проглотил пару люминесцентных ламп и теперь работал ночником. Аура вокруг меня колыхалась, как марево над асфальтом в июльский зной, и от неё исходило такое давление, что стоящий рядом штатив с капельницей мелко дрожал.
Система! Показать статус!
Перед глазами всплыло золотое окно, и я едва не подавился собственным языком.
Носитель: Громов Александр Сергеевич
Уровень: 185.
Класс: Ключ (Модификация: Врата).
Нераспределённые очки характеристик:??? (Автоматическая адаптация).
Состояние: Перенасыщение маной (Критическое).
Рекомендуется сброс энергии.
Новый навык: «Искра Пустоты» (Уникальный)'.
Сто восемьдесят пятый. Я прыгнул сразу на тридцать уровней. Мой мозг пытался осознать эту арифметику, пока тело продолжало вибрировать от избытка силы. Мышцы казались канатами из титановой проволоки, легкие — кузнечными мехами, а сердце — ядерным реактором.
Я случайно взмахнул рукой, пытаясь поправить простыню, и мой мизинец зацепил металлический поручень кровати. Раздался звонкий хруст. Поручень согнулся под углом девяносто градусов, как пластилиновый.
— Отлично, — пробормотал я вслух. — Теперь я инвалид, который случайно ломает мебель.
«Не мебель, а казённое имущество „Круга“, — поправил Тишина. — За это они вычтут из твоей зарплаты. Если у тебя есть зарплата. Вроде ты у нас теперь магнат-олигарх?»
В этот момент дверь в палату с грохотом распахнулась, и внутрь ввалилась Лариса.
Выглядела она так, словно провела последние сутки в блендере: мешки под глазами размером с чемодан, растрепанные волосы, на щеке — полоса сажи. В руках она сжимала планшет, экран которого почему-то мигал помехами. Она замерла на пороге, уставившись на меня.
— Жив, — констатировала она сдавленным голосом, глядя на мой светящийся торс. — Он ОЧНУЛСЯ!
— Доброе утро, Лариса, — я попытался улыбнуться, но мышцы лица дёрнулись так, что, скорее всего, я оскалился, как бешеная гиена. — У вас тут что, экономический кризис? А то я слегка потолстел. В смысле, прокачался.
— Ты не прокачался, ты… — она шагнула ко мне, и планшет в её руках пискнул, выдавая ошибку.
Экран погас. Лариса выругалась, швырнула планшет на соседнюю койку и уперла руки в бока.
— Ты излучаешь энергию, как Чернобыль! У нас на базе полетели все сканеры! Приборы показывают скачок энергии, который можно было ожидать от взрыва тактической ядерной боеголовки, только без радиации! Ты что там натворил, Громов⁈
— Ну… — я почесал затылок. Пальцы оставили на коже светящийся след, который медленно таял. — Я закрыл портал. Как и договаривались.
— Ты закрыл портал? — Лариса истерично рассмеялась, но быстро оборвала себя. — Порталы, Громов, обычно закрываются с тихим хлопком. Или лопаются, как мыльный пузырь. А то, что сделал ты… Это был не хлопок. Это был отрыжка Левиафана! Энергетическая ударная волна прошла по всей Ленинградской области! Когда ты вернулся, в радиусе километра от тебя выбило окна! Мы думали, ты умер!
— Я тоже так думал. Пару раз. Но, как видишь, живее всех живых. Просто уровень поднял.
— Какой уровень? — Лариса прищурилась, доставая из кармана какой-то древний бумажный блокнот. Видимо, электроника рядом со мной отказывалась работать принципиально. — На каком ты уровне?
— Сто восемьдесят пятый.
Ручка Ларисы царапнула бумагу так, что та прорвалась. Она медленно подняла на меня глаза. В них больше не было усталости. Был только первобытный, акушерский ужас.
— Сто… восемьдесят… пятый, — по слогам повторила она. — Но тебе крышка.
— За что? Я же спас мир. Ну, или как минимум — Гатчину.
— Ты спас Гатчину, — сухо сказала Лариса, — уничтожив другой мир.
Повисла тишина. Тишина в моей голове деликатно молчал, давая мне возможность переварить фразу.
— Поясни, — попросил я, чувствуя, как где-то в районе солнечного сплетения холодеет не от маны, а от предчувствия.
Лариса села на соседнюю койку, забыв про блокнот.
— Когда портал схлопнулся, — заговорила она тихо, словно в палате были лишние уши, — мы засекли остаточный эхо-сигнал. Аналитики «Круга» расшифровали данные с тех зондов, которые ты отправил в портал перед входом, и наложили их на энергетический след твоего… финала. Громов, тот мир не был подземельем с боссом. Это была целая планета. Биосфера. Цивилизация.
Я молчал. Перед глазами мгновенно встала картинка: черные небоскребы, неоновые вывески, дроу в деловых костюмах, пьющие фиолетовый кофе на бегу. Смартфоны. Пробки. Налоги.
— Население, — продолжила Лариса, глядя мне прямо в глаза, — по предварительным оценкам, исходя из плотности застройки и энергетического потребления… от пятидесяти до ста миллионов разумных. И ты стер их. Нажал на кнопку и превратил в пепел.
— Они были мертвы, — хрипло сказал я.
— Что?
— Они были уже мертвы, Лариса. Я видел, что с ними делает их Корпоративный Центр. Они выкачивали ману из собственных граждан, превращая их в пустые оболочки, в батарейки. Мир был обречен. Я просто… ускорил процесс.
— Ты сыграл в Бога, Громов, — покачала головой Лариса. — Ты решил за целый мир, что им лучше умереть сейчас, чем страдать потом.
В голове шумело. Нет, не от уровня. От осознания. Я убивал и раньше. Я убивал людей в Ладоге, я убивал мобов, я убивал боссов. Но это всегда была война. Самооборона. В конце концов, просто работа.
Но то, что я сделал в Дарквуде… Это была эвтаназия. Массовая, без предупреждения, без согласия пациента. Тот дроу с
