Системный Друид. Том 3 - Оливер Ло
Дейл и Коул привлекли внимание прежде, чем успели допить первую кружку. Эль развязал языки, которые и без того держались на честном слове, и парни заговорили так, как разговаривают молодые авантюристы в деревенской таверне, где единственными слушателями являются крестьяне, никогда не выезжавшие дальше ближайшей ярмарки. Все же такие люди становятся самыми благодарными слушателями, ведь всегда интересно послушать новое.
Дейл рассказывал о «подземелье под Карнагским холмом», откуда Маркус вынес серебряный амулет. История обросла подробностями, которых при первом пересказе ещё не было: теперь подземелье содержало три уровня, стражей из оживлённых доспехов и ловушку с ядовитыми иглами, которую Маркус обезвредил «голыми руками и складным ножом». Коул дополнял, вставляя комментарии о том, как сам однажды «почти убил» древесного стража второго ранга на практике, умалчивая, что «почти» означало «споткнулся и упал, а стражу горло перерезал Стен, стоявший за спиной».
Местные слушали. Кто-то с любопытством, кто-то с осторожностью, кто-то с хмурой настороженностью, которая свойственна людям, живущим у границы дикого леса и привыкшим к тому, что громкие слова редко подкрепляются делом.
Марта заметила их к вечеру.
Она шла по рыночной площади, возвращаясь от подруги, когда Дейл и Коул вышли из таверны, щурясь на закатное солнце и переговариваясь с непринуждённой бравадой, свойственной молодым людям, убеждённым в собственной значимости. Оба были молоды, крепки, при оружии и при деньгах, и их уверенные движения, добротная одежда и блеск серебра на поясных пряжках контрастировали с привычным обликом деревенских парней в застиранных рубахах и латаных сапогах.
Марта замедлила шаг. Её глаза скользнули по фигурам авантюристов с оценивающим прищуром, который красивые женщины считают незаметным.
Дейл заметил. Он всегда замечал красивых девушек, это был его персональный талант, развитый куда лучше, чем владение мечом. Его взгляд остановился на Марте, задержался на тёмных волосах, скользнул по фигуре и вернулся к лицу с улыбкой, широкой и открытой, которую он считал неотразимой.
Коул перехватил направление взгляда напарника и тихо хмыкнул.
— О, начинается…
— Заткнись, — Дейл поправил пояс, расправил плечи и двинулся к Марте походкой, которую юноши его возраста принимают за уверенную, а взрослые мужчины называют «петушиной».
Через десять минут они уже разговаривали. Через двадцать, Дейл купил ей яблочный пирожок у лоточника на площади. Через полчаса Коул присоединился, и оба парня наперебой рассказывали Марте о своих подвигах, стараясь перебить друг друга, и каждая история была ярче, опаснее и невероятнее предыдущей.
Марта слушала. Улыбалась. Смеялась в нужных местах, прикрывая рот ладонью. Касалась Дейла за локоть, когда тот описывал особенно опасный момент, и поворачивалась к Коулу, когда тот вставлял ремарку, давая каждому ровно столько внимания, чтобы ни один не чувствовал себя обделённым. Она чувствовала себя прекрасно в столь знакомых условиях.
Маркус, Стен и Вальтер наблюдали из окна таверны. Маркус покачал головой с усмешкой, в которой читалось больше понимания, чем осуждения. Стен сплюнул в пустую кружку и буркнул что-то о том, что молодость лечится только временем и тумаками. Вальтер молча допил эль и заказал ещё.
Позднее Дейл и Коул угощали Марту в таверне, заказав ей жареную курицу с грибами, от стоимости блюда Грюн едва заметно дрогнул щекой, и кувшин яблочного сидра, который девушка пила маленькими глотками, щуря глаза и посмеиваясь над очередной байкой.
Они рассказывали о Карнагском подземелье, о саламандрах, о контрактах с гильдией, о городах, которые видели, о магах, с которыми работали. Каждое слово было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление, и каждое достигало цели, потому что Марта хотела быть впечатлённой.
Она нуждалась в этом. После недель унижения, после провала со слухами, после трёх отказов подряд от человека, который раньше таскался за ней хвостом, после того, как подруги стали отводить глаза, а соседки шептаться, Марта нуждалась в подтверждении собственной ценности так же остро, как утопающий нуждается в воздухе. Двое парней, приехавших из большого мира, молодых, сильных и при деньгах, которые смотрели на неё с восхищением и готовы были соперничать за её внимание, были именно тем лекарством, которое ей требовалось, чтобы восстановить расшатанную самооценку.
Каждый из них думал, что использует другого.
Дейл накрыл её руку своей ладонью на столе, и Марта не убрала пальцы. Коул подлил ей сидра и рассказал историю о том, как он «в одиночку» обезвредил рунную ловушку в заброшенной башне, хотя на самом деле ловушку обезвредил Вальтер, а Коул в это время караулил лошадей снаружи.
Местные парни, сидевшие за соседним столом, наблюдали за происходящим. Двое из них: Олаф, сын бакалейщика, и Патрик, подмастерье плотника, месяцами пытались добиться от Марты хотя бы взгляда. Олаф дарил ей ленты на каждую ярмарку, Патрик починил калитку у её дома и сколотил новую скамейку для крыльца, и оба получали за свои усилия снисходительную улыбку, от которой хотелось одновременно умереть и жить вечно. Теперь же Марта сидела между двумя заезжими молодцами и радостно хохотала так, будто в жизни не встречала никого интереснее.
Олаф стиснул кружку до побелевших пальцев. Патрик молча встал и вышел из таверны, не допив.
Грюн, стоявший за стойкой и протиравший одну и ту же кружку уже десять минут, переводил взгляд с Марты на местных парней и обратно. Его красное лицо сохраняло выражение профессиональной невозмутимости, но в маленьких глазках копился расчёт, который свойственен людям, зарабатывающим на чужих слабостях: конфликт между местными и заезжими — это разбитая посуда, сломанная мебель и визит старосты с вопросами, на которые не хочется отвечать.
К ночи Дейл и Коул провожали Марту до дома, и их голоса, приглушённые сидром и осенней прохладой, доносились до соседних домов обрывками смеха и многообещающих фраз. Маркус стоял в дверях таверны, привалившись плечом к косяку, и смотрел, как его ученики удаляются по тёмной улице, фланкируя девушку с двух сторон.
— Хорошо быть молодым, — произнёс он негромко, обращаясь к Стену, который стоял рядом. — Пока не мешает делу, пусть развлекаются.
Стен хмыкнул, скрестив руки на широкой груди.
— Пока. Но деревенские парни косятся, заметил? Местные таких вещей не прощают. Один неосторожный жест, и нас попросят убраться, или хуже — попрут драться. А ты сам знаешь: чуть не рассчитал силы — да убил кого. Оно нам надо?
Маркус пожал плечами.
— Через два дня уходим в лес. До тех пор они выпустят пар и успокоятся.
Он ошибался, но узнает об этом позже.
Глава 5
Переполох в таверне
Два дня Марта провела
