Приключение в Корее 3 - Вахтанг Глурджидзе
- Вас ведь зовут Мин Хо, хубе?
- Да, а вас Сун Ок?
- Да!
- Меня прислал дядя Чон!
- У нас есть, что передать ему!
Мы пошли в сторону гостиницы. Девушка кликнула стоящих рядом «рабочих» - как я поняла. Эти четыре грузчика были связаны с партизанами. Через час вся эта кавалькада избавила нас от винтовок и боеприпасов к ним. Как мы узнали позже, оружие было доставлено в отряд, действующий в окрестностях Сеула. Я связалась ночью с дроном и он скинул нам все фотографии Пусанского порта за неделю. Потом нам пришлось описывать всё это словами – тут нам в помощь ноутбук, зашифровывать текст, и одна из моих девочек была переправлена к побережью России, куда подплыла на лодке – мы её купили у одного рыбака в Вонсане. Через сутки мы выехали из Вонсана в направлении Сеула. Для этого нам пришлось нанять транспорт – две тележки, запряжённые буйволами. Здесь. В этой реальности. в Корее было много крупного рогатого скота, свиней и домашней птицы. Но основными продуктами питания были рис и кимчи. Выехали мы в составе каравана из двадцати таких повозок. Как наша. На дорогах было много бандитов. Японцы боролись с ними. Но от этого количество разбойников не уменьшалось. Мы двигались мимо нищих деревень. Кругом тянулись рисовые поля и огороды. Пекло солнце. Двигались довольно медленно – по двадцать километров в день. Таким образом, до Сеула доберёмся через месяц. Железных дорог кроме той, что построили японцы между Сеулом и Пукханом (так здесь именовался Пхеньян), и Сеулом и Вонсаном, в Корее не было. По ней они перебрасывали военные грузы из Южной в Северную Корею. Сейчас строилась ещё одна ветка – из Сеула в Кванджу.
Маша обрадовалась, увидев чадящий чёрным дымом и паром паровоз, который тащил несколько открытых платформ со стоящими на них пушками. Орудия мы сфотографировали вместе с составом.
Так выглядели японские паровозы в начале 20 века.
Железная дорога шла параллельно той грунтовке, по которой ехали мы. Поэтому, по мере продвижения к Сеулу, нам удалось сфотографировать все составы, перевозящие в этот период живую силу, пушки и боеприпасы. Примерно, дней через десять пути, на наш караван напали какие-то местные гопники. Пришлось отстреливаться. Мы применили японские пистолеты Намбу и одну гранату. Убили в перестрелке трёх нападавших. Остальные быстро сбежали. Девочки не ожидали, что бандиты окажутся местными богатеями. Это установил японский патруль, который прибыл к нам на помощь с опозданием в полчаса.
Потом, в одной из деревень мы видели расправу японцев над местными крестьянами. Человек десять заставили выкопать ямы, сесть в них, а потом закидали их землёй, оставив снаружи только головы. Затем японский офицер достал из ножен катану, и точными ударами отрубил всем корейцам головы. Нас заставили смотреть это зрелище японские солдаты. которые остановили все едущие по дороге повозки. Они согнали людей на деревенской площади и объявив, что все корейские свиньи должны видеть, что будет с ними, если они не будут хорошо работать на Японию. Маша разозлилась, но виду не показала.
Когда. в конце дня, мы расположились на ночлег в одной из дорожных «гостиниц», Маша и графиня вытащили одну мину, и дождавшись ночи, тихо выскользнули в сторону железной дороги. Через неделю (так девчонки установили электронный таймер) этот «подарок» сработал. В воздух взлетел состав с боеприпасами. А следующий за ним поезд с японцами сошёл с рельс и перевернулся. Погибло двадцать ниппонских солдат, и ещё две сотни получили ранения. Японцы всё перевернули в округе, но ничего не обнаружили. Поэтому решили. что это был случайный взрыв снарядов, которых перевозил состав. Такие случаи в это время были не только на суше. но и на кораблях. Из-за высокой чувствительности к тряске японские боеприпасы могли взорваться или загореться. Об этом мы случайно узнали из газеты. которую японцы стали выпускать в Сеуле. Маша радовалась – диверсия удалась. После этого японским машинистам было предписано, немного уменьшить скорость передвижения составов.
В Сеуле мы наняли небольшой домик. Так нам было удобнее. Теперь мы должны были заняться тем, для чего сюда прибыли – разведкой. Дня через два мы уже отправили фрейлину во Владивосток с очередным донесением. В нём описали всё, что видели по дороне в Сеул. Приложили снимки, добавили и донесения дрона о передислокации японских частей в этом регионе. Я связалась с кораблём. Послала им запись расправы японцев над местными крестьянами.
- Что это? – В головы корейцев с той Земли, откуда мы сюда прибыли, никак ее входило, что японцы могут быть такими жестокими. Ведь там, в другой Вселенной, оба народа по-настоящему помогали друг другу.
- Это просто другая планета с дикой Японией и не менее дикой Кореей! – Ответила я. – Здесь ещё начало двадцатого века. Но история и сами страны резко отличаются от той, которая была на нашей Земле.
Что здесь дикие нравы, мы убедились на третий день пребывания в Сеуле, когда я с фрейлиной вышли за покупками на рынок. К нам пристал какой-то молодой кореец, который схватил мою фрейлину за руку и попытался потащить её за собой. Девушка извернулась и провела болевой приём. Кореец заорал. Люди, которые были на улице, испуганно прижались к стенам. Из местного кабака вывалилось человек пять, полупьяных корейцев.
- Хватай этих мерзавок, они напали на нашего господина! – Орали они, доставая ножи. Мы выхватили пистолеты и выстрелили в воздух.
Корейцы удивлённо остановились с выпученными глазами и отвисшими челюстями – здесь не было принято, чтобы женщины оказывали сопротивление, тем более вооружённое, самоуверенным мужикам. На выстрелы примчался японский патруль:
- Что ту происходит, немытые морды? Девок не поделили! – Заорал японский офицер, коверкая корейские слова.
- Господин офицер, эти свиньи хотели нас похитить! – Ответила я на чистом японском языке. - Мы только что прибыли из Вонсана. И здесь никого не узнаем. Туда мы прибыли из Осака, великой империи Восходящего солнца. Пусть живёт вечно её император!
- О, я рад, что вижу корейцев, понимающих величие нашего самурайского духа! Как ваше имя, госпожа?
- Пак
