Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер
— Ты не понимаешь…
— Так объясните.
Он молчал.
Я не убирала руку.
И, кажется, именно это удерживало его на месте лучше любых цепей.
Шаги за спиной все-таки раздались.
Марта.
Тихо.
Осторожно.
— Милорд…
Он даже не повернул головы.
— Все вон.
— Но…
— Вон.
Голос прозвучал уже почти нормально.
Холодно. Твердо. Убийственно.
Марта замолчала.
Еще секунда — и я услышала, как она отступает.
За ней остальные.
Мы остались одни в раскаленном коридоре.
— Вы сейчас меня пугаете меньше, чем вчера за ужином, — сказала я.
Он прикрыл глаза.
На миг.
Будто либо хотел рассмеяться, либо убить меня.
— У тебя ужасный характер.
— У вас тоже.
— Я серьезно.
— Я тоже.
Его губы едва заметно дернулись.
И это было настолько неожиданно, что у меня внутри что-то мягко перевернулось.
Очень не к месту.
— Алина, — сказал он тише. — Отпусти.
— Если опять начнется?
— Не начнется.
— Откуда уверенность?
— Потому что ты уже здесь.
Эти слова ударили сильнее, чем если бы он снова зарычал.
Я медленно убрала руку.
Жар не вернулся.
Он стоял неподвижно, наблюдая за мной так пристально, что хотелось либо отступить, либо спросить что-то совсем неуместное.
Вместо этого я сказала:
— Так вот почему вы меня держите.
— Не только поэтому.
— Но поэтому тоже.
Он не ответил.
И этого хватило.
— Значит, я для вас что? — спросила я. — Лекарство?
Его взгляд потемнел.
— Не произноси это слово.
— Почему?
— Потому что мне оно не нравится.
— А мне не нравится быть вещью, которую держат под рукой на случай приступа.
Он сделал шаг ко мне.
Медленно.
Теперь уже без пламени. Без рвущегося наружу зверя.
Просто как мужчина.
Опасный и слишком близкий.
— Ты не вещь.
— Тогда кто?
И вот тут он сказал фразу, после которой мне стало еще хуже, чем от его ярости:
— Пока не знаю.
Честно.
Опять честно.
Ненавижу, когда он так делает.
Мы стояли друг напротив друга в коридоре, где еще пахло дымом и раскаленным камнем.
Слишком близко.
Слишком тихо.
Слишком много случилось за несколько минут.
Я первой отвела взгляд.
— Мне надо вернуться на кухню.
— Нет.
— Опять?
— Сегодня ты больше не работаешь.
— С чего такая щедрость?
— С того, что я приказываю.
— Вы невыносимы.
— Знаю.
— И, видимо, гордитесь этим.
— Нет.
Я подняла глаза.
Он выглядел измотанным.
По-настоящему.
Будто держал в себе не зверя даже, а катастрофу.
И впервые мне пришло в голову, что, возможно, больше всего в Арденхолле Арден боится самого себя.
— Идите к себе, — сказала я неожиданно даже для себя.
Он медленно вскинул брови.
— Это ты сейчас мне приказала?
— Да.
— Смело.
— Кто-то же должен.
Несколько секунд он просто смотрел.
Потом развернулся и пошел по коридору.
Не оборачиваясь.
Только у поворота остановился.
— Алина.
— Что еще?
— Никому не рассказывай, что видела.
— А если расскажу?
Он чуть повернул голову.
— Тогда мне придется запереть тебя еще надежнее.
Я скрестила руки на груди.
— Удивительно романтично.
— Я не пытаюсь быть романтичным.
— Это я уже поняла.
Он ушел.
Я еще немного постояла на месте, чувствуя, как дрожь догоняет меня с опозданием.
Потом медленно выдохнула и вернулась на кухню.
Там меня ждали три лица.
Марта — жесткая и бледная.
Яна — напуганная.
Рик — слишком любопытный.
Хоран, как всегда, почти безэмоциональный.
— Ну? — спросила Марта.
— Что «ну»?
— Он тебя не сжег.
— Отличное начало разговора.
— Алина.
Я посмотрела на нее.
— Он успокоился.
Это была не новость. Они и сами это видели.
Но почему-то после моих слов в кухне стало еще тише.
— Из-за тебя, — произнесла Яна почти шепотом.
Я перевела взгляд на нее.
— Похоже на то.
Рик тихо выругался.
Хоран опустил глаза.
А Марта долго смотрела так, будто перед ней только что поставили блюдо, которое нельзя ни выбросить, ни подавать, но и оставить без внимания уже невозможно.
— Дерьмо, — сказала она наконец.
И в этот раз я была с ней совершенно согласна.
Глава 6. Девушка, которую нельзя отпускать
После вспышки в коридоре верхняя кухня смотрела на меня уже иначе.
Не теплее. Не добрее. Но иначе.
Раньше я была чужой девчонкой, которая слишком быстро оказалась рядом с хозяином замка. Теперь я стала еще и девчонкой, после прикосновения к которой этот самый хозяин не разнес полкрыла к черту.
Такое враждебность не отменяет.
Но делает ее осторожнее.
Марта выгнала меня из кухни почти сразу.
— Иди к себе.
— Я не устала.
— А я не спрашивала.
— У вас все разговоры заканчиваются одинаково.
— Потому что с тобой по-хорошему долго.
Я скрестила руки на груди.
— Я могу работать.
— А я могу связать тебя полотенцами и отнести в комнату лично. Проверять будем?
Я посмотрела на нее.
Она — на меня.
И, к сожалению, я почти не сомневалась, что с полотенцами это не шутка.
— Ладно, — буркнула я.
— Вот и умница. Почти.
Я пошла к двери, но на пороге остановилась.
— Марта.
— Что?
— Они все видели?
Она поняла сразу, о чем я.
— Достаточно.
— Прекрасно.
— Нет. Очень плохо.
— Это я уже поняла.
Марта помолчала, потом добавила тише:
— Сегодня вечером лучше сиди тихо. Не открывай дверь никому, кроме меня или Томаса. И не думай, что я это говорю для красоты.
Я обернулась.
— Вы правда считаете, что после сегодняшнего мне захочется ночных прогулок?
— После таких дней люди как раз и делают глупости. От растерянности.
— А вы, я смотрю, специалист по человеческой растерянности.
— Я специалист по тому, что бывает после нее.
Это прозвучало слишком серьезно для нашей обычной перепалки.
Я кивнула и ушла.
До своей комнаты я добралась быстро, но усидеть в ней оказалось сложнее, чем стоять у раскаленной печи.
Я ходила от окна к двери, от двери к кровати, садилась, вставала, снова подходила к окну.
За стеклом тянулись серые скалы, темные ели и длинный холодный вечер. Над дальним хребтом медленно ползли облака, и обе луны были еще бледными, почти прозрачными.
Замок снаружи выглядел
