Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

только-только начинало светлеть, но замок уже жил своей скрытой, настороженной жизнью. Где-то далеко скрипнула дверь. Внизу глухо ударило железо. По камню прошли чьи-то быстрые шаги.

Я лежала, глядя в потолок, и думала о пузырьке.

О том, как легко он появился на моем столе.

О том, как никто ничего не видел.

И о том, что Арден узнал слишком быстро.

То ли у него в замке действительно не было тайн от него, то ли некоторые тайны он чувствовал раньше всех.

В обоих случаях легче мне не становилось.

Когда я спустилась в верхнюю кухню, там уже горел свет.

Марта стояла у окна с чашкой в руке и выглядела еще суше, чем обычно.

— Жива, — сказала она вместо приветствия.

— Вас тоже рада видеть.

— Не остри. Сегодня у меня на это нет времени.

Я молча завязала фартук.

Яна уже возилась у теста. Хоран перебирал мясо. Рика не было видно.

— Где рыжий? — спросила я.

— Отправлен вниз за поставкой.

— Один?

— А ты за него переживаешь?

— Нет. Проверяю, не прячется ли он в кладовой с очередным сюрпризом.

Марта посмотрела на меня поверх чашки.

— Правильно проверяешь.

— Значит, вы тоже не знаете, кто это сделал.

— Знала бы — кто-то уже лежал бы внизу с разбитой головой.

— У вас вдохновляющие методы.

— Зато действенные.

Она поставила чашку и подошла ко мне ближе.

— Сегодня работаешь рядом со мной. Никуда одна не ходишь.

— Это приказ милорда?

— Это мой приказ. Его будет позже.

Мне это не понравилось.

Потому что если даже Марта стала осторожничать, значит, вчерашняя история напугала ее сильнее, чем она показывала.

Я ничего не ответила и занялась столом.

Проверила ножи.

Отдельно разложила овощи.

Переставила соль.

Подвинула сковороды ближе к печи.

Обычные движения успокаивали.

Но внутри все равно сидело мерзкое чувство: теперь даже кухня не была полностью моей территорией.

К середине утра стало ясно, что в замке происходит что-то еще.

Слуги появлялись и исчезали быстрее обычного. Дважды приходили люди из верхнего крыла с распоряжениями, которых Марта не ждала. Один раз она даже выругалась вслух, когда узнала, что в полдень будет подан стол в западную галерею.

— Что за праздник? — спросила я.

— Не праздник.

— Тогда что?

— Совет.

— Чей?

— Тех, кто считает, что имеет право говорить милорду, как ему жить.

Я подняла брови.

— Смелые люди.

— Богатые.

— А, это многое объясняет.

Яна фыркнула, не отрываясь от работы.

— Ты быстро учишься.

— Я вообще способная.

Она впервые посмотрела на меня без явного раздражения. Не с симпатией. Но уже без желания проткнуть взглядом.

Это было почти достижение.

Ближе к полудню Марта отправила меня с подносом в малую столовую.

— Только туда и обратно, — сказала она.

— Можно подумать, я мечтаю гулять по замку.

— Лучше бы мечтала меньше.

— Это у нас тут тоже запрещено?

— Здесь все, что приятно, обычно дорого стоит.

Я взяла поднос.

— Начинаю подозревать, что ваш замок вообще не располагает к счастливой жизни.

— Он и не обязан.

В малой столовой было пусто.

Я быстро расставила блюда, проверила подачу и уже собиралась уйти, когда услышала мужские голоса за соседней дверью.

Не шепот.

Но тот особый тон, каким говорят люди, привыкшие спорить тихо, чтобы не показывать другим, насколько все плохо.

Я не задержалась бы.

Правда.

Но в следующую секунду прозвучало имя Ардена, и ноги сами остановились.

— …ты ведешь себя так, будто можешь игнорировать договоренности до бесконечности, — сказал незнакомый, сухой голос.

— Могу, — ответил Арден.

Его я узнала сразу.

— Не в этом случае.

— Именно в этом.

— Девчонка уже стала предметом разговоров.

— Значит, у людей слишком много свободного времени.

— Ты понимаешь, чем это грозит?

— Да.

— Тогда почему она все еще здесь?

Пауза.

Короткая. Тяжелая.

— Потому что я так решил.

— Это не ответ.

— Для тебя — вполне.

Я стояла, не двигаясь.

За дверью заговорил кто-то третий, старше, с хрипотцой:

— Арден, ты рискуешь не только собой.

— Я никогда не рисковал только собой.

— Не передергивай.

— Тогда не лезьте туда, где ничего не понимаете.

— А ты, значит, понимаешь? — снова тот первый голос. — Из-за нее начались срывы в совете, слухи среди слуг, недовольство Лиары, а теперь еще и попытка отравления.

У меня все внутри сжалось.

Пытались отравить меня, а обсуждают так, будто я — источник грязи, которую внесли в дом с улицы.

— Не ее пытались отравить, — сказал Арден.

Голоса по ту сторону двери стихли.

И я тоже.

— Что? — резко спросил первый.

— Целью был я. Она просто оказалась ближе.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда тем более нужно убрать ее из замка.

— Нет.

— Почему?!

И вот теперь в голосе незнакомца наконец прорезалось настоящее раздражение.

Арден ответил спокойно:

— Потому что именно этого они и добиваются.

Я отступила на шаг.

Медленно.

Очень осторожно.

Этого мне хватило.

Куда больше, чем хотелось бы.

На кухню я вернулась молча.

Марта посмотрела на меня один раз и сразу все поняла.

— Кто-то умер?

— Пока нет.

— Тогда говори.

Я поставила пустой поднос на стол.

— Пузырек был не для меня.

Марта замерла.

— Откуда знаешь?

— Случайно услышала разговор.

Она выругалась шепотом.

Очень коротко.

Очень зло.

— Я так и думала.

— И не сказали?

— А зачем? Чтобы ты запаниковала?

— Спасибо за доверие.

— Спасибо скажешь, когда доживешь до конца недели.

Я оперлась ладонями о стол.

— То есть меня оставили рядом с человеком, которого хотят отравить, и никто не решил, что мне полезно знать хотя бы это?

— А что бы это изменило?

Я подняла голову.

— Многое.

— Например?

— Например, я бы понимала, что меня могут убрать не потому, что я кого-то раздражаю, а потому что через меня проще дотянуться до него.

Марта смотрела на меня долго.

Потом кивнула.

— Ладно. Это справедливо.

— Удивительно.

— Не наглей.

— Уже поздно.

После этого работать стало только хуже.

Не физически.

Головой.

Когда знаешь, что рядом кто-то может не просто ненавидеть тебя, а использовать как путь к другой цели, мир резко делится на опасное и очень опасное.

Я