Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

обернулась.

— Вы невыносимы.

— Да.

— Прекратите так спокойно это признавать.

— Почему?

— Потому что спорить с человеком, который даже не пытается притворяться лучше, — отвратительно трудно.

И вот тут он, кажется, чуть улыбнулся.

Не насмешливо.

Не зло.

Просто едва заметно.

И мне это совсем не понравилось.

Потому что на секунду комната перестала казаться такой холодной.

— Слушайте внимательно, Алина, — сказал он уже серьезно. — После сегодняшнего в замке слишком многие поняли то, чего понимать не должны были.

— Что именно?

— Что ты можешь на меня влиять.

— Я и сама этого не хотела.

— Знаю.

— Тогда зачем держите?

Он сделал шаг ближе.

— Потому что теперь тебя не отпустят.

Я замерла.

Вот так.

Просто.

Без красивых слов.

Без попытки смягчить.

И от этой прямоты по позвоночнику пошел холодок.

— Кто?

— Те, кто боится меня.

— И поэтому им нужна я?

— Им нужно понять, что ты для меня значишь.

— А вам известно?

Он смотрел слишком долго.

Слишком прямо.

— Пока нет.

Опять.

Снова это его проклятое «пока не знаю».

Будто он и правда честен со мной больше, чем должен.

Именно это делало все опаснее.

— Значит, вы запираете меня потому, что другие начнут действовать? — спросила я.

— Да.

— А если я не хочу быть частью ваших войн?

— Уже поздно.

Я стиснула зубы.

— Ненавижу этот ответ.

— Я знаю.

— Нет, не знаете.

Он не отвел взгляда.

— Знаю.

И опять — слишком спокойно, слишком уверенно, слишком как человек, который видит меня яснее, чем я сама сейчас себя вижу.

Это злило.

И пугало.

В дверь постучали.

Арден не обернулся.

— Войдите.

На пороге появилась Марта.

За ней — две молчаливые служанки с сундуком и свертками.

Я перевела взгляд с них на него.

— Вы уже все решили.

— Да.

— Даже не сомневались, что я соглашусь.

— Нет.

— Поразительно.

Марта кашлянула.

— Комнаты готовы, милорд.

— Хорошо.

Я медленно выдохнула.

Очень медленно.

— Вы хоть понимаете, как это выглядит?

— Да.

— Тогда объясните мне.

— Как будто я тебя запираю.

— А это не так?

— Это именно так.

И вот тут я на секунду потеряла дар речи.

Потому что он не стал юлить.

Вообще.

Просто признал.

Прямо.

Холодно.

Без стыда.

— Вы… — начала я и осеклась.

— Да, — сказал он.

— Это ненормально.

— Возможно.

— Возможно?!

— Алина, — его голос стал ниже, — сегодня ты коснулась меня в момент, когда любой другой человек уже был бы мертв или сожжен. После этого половина верхнего крыла знает, что ты можешь делать то, чего не может никто. Я не собираюсь оставлять тебя в досягаемости для чужих рук.

Марта и служанки стояли тихо, будто их здесь не было.

Я чувствовала это особенно остро.

Стыдно не было.

Было хуже.

Слишком лично.

Слишком вслух.

— А мое мнение? — спросила я.

— Я его слышу.

— Но не учитываете.

— Сейчас — нет.

Я шагнула к нему.

Совсем близко.

— Тогда запомните мое мнение хотя бы так: я не ваша.

В его глазах что-то потемнело.

— Я этого не говорил.

— Но думаете.

— Нет.

— Лжете.

— Нет.

— Тогда почему вы смотрите так, будто уже все решили за нас обоих?

Он опустил взгляд на мои губы.

Всего на мгновение.

Но я заметила.

И от этого у меня внутри будто кто-то дернул за нерв.

— Потому что, — тихо сказал он, — если я не решу сейчас, позже может быть поздно.

Я отступила первая.

Потому что еще секунда — и разговор стал бы совсем не тем, чем должен был быть.

А мне и без того хватало проблем.

Мой переезд занял меньше времени, чем злость на него.

Новая комната находилась в боковом крыле рядом с верхней кухней и недалеко от личных помещений Ардена.

Не роскошная, но заметно лучше прежней. Шире кровать, мягче свет, есть камин, плотные шторы, небольшой письменный стол, отдельный умывальник, даже шкаф, а не сундук.

С точки зрения любой разумной женщины это было улучшение.

С точки зрения меня — да, клетка стала красивее.

Только и всего.

Пока служанки раскладывали вещи, Марта молчала. Потом, когда мы остались вдвоем, подошла ближе.

— Злиться будешь потом.

— Я уже.

— Значит, злись тише.

— Вы всегда так поддерживаете?

— Как умею.

Я потерла висок.

— Марта, скажите честно. Он сошел с ума?

Она подумала.

— Нет.

— Отлично. То есть в здравом уме решил переселить меня поближе и фактически посадить под охрану.

— Да.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Но это значит, что он не действует сгоряча.

— А это, по-вашему, лучше?

Марта помолчала.

— Для замка — да. Для тебя… не уверена.

Я резко посмотрела на нее.

— Вы ведь давно его знаете.

— Давно.

— И что это значит?

— Что если милорд решил кого-то не отпускать, спорить с этим бесполезно.

— Ненавижу такие ответы.

— Знаю.

— Все тут, смотрю, прекрасно меня изучили.

— Нет, девочка. Просто ты задаешь правильные вопросы слишком рано.

— А поздно будет лучше?

Марта вздохнула.

— В Арденхолле редко бывает лучше. Обычно просто яснее.

Она уже собиралась уйти, когда я спросила:

— Томас сказал, что раньше уже было что-то похожее. Кто-то, кто стал для него важен. Это правда?

Марта остановилась.

Спиной ко мне.

Слишком долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Не копай туда.

— Почему?

— Потому что земля там еще горячая.

И вышла.

Ночь пришла быстро.

В новой комнате было теплее, тише, удобнее.

Я ненавидела это.

Потому что все здесь говорило одно: тебя переставили ближе.

Как редкую вещь.

Как опасную.

Как нужную.

Я долго сидела у камина, не разжигая его, и смотрела на темное стекло окна.

Мысли ходили по кругу.

Арден.

Его срыв.

Его честность.

Его невозможная манера признавать самые жуткие вещи так, будто это естественный порядок мира.

И мое собственное, еще более невозможное чувство, что за всем этим есть не только контроль.

Есть что-то еще.

То, чего он сам боится назвать.

Когда в коридоре за моей дверью раздались тяжелые шаги, я даже не вздрогнула.

Просто замерла и прислушалась.

Шаги остановились.

Потом двинулись дальше.

И почему-то я сразу